Мы не дождались и не дождемся ни Дед-Мороза, ни Гэндальфа в голубом вертолёте. Мы не поймаем золотую рыбку, не отыщем скатерть-самобранку, не изменим законы физики ради вечного двигателя и не получим сдачи неразменный рублик.
Поэтому: не было до сих пор и не будет впредь никакого прогресса социального или экономического.
И социум, и экономика будут беспощадны по-прежнему.
Всё, что есть в нашем распоряжении, - то, что обычно кажется социальным или экономическим прогрессом, - это индивидуация.
Непрерывная война индивидуума с биомассой, Я-сознания с Оно-бессознательным.
Непрерывный мятеж Эго-сепаратизма.
В этой войне, - таинственно, неизьяснимо, вопреки всему, - индивидуум иногда одерживает победы, ему удаются некоторые прорывы, контратаки, выходы из окружения и диверсии.
Это, опять же, не бодрый марафонской прогресс в белых спортивных трусах.
Это - болезненные циклические зигзаги, рваные алгоритмы, достижения фарфорово хрупкие, -
все это вполне можно не только развернуть вспять, а просто расплющить, обратить в прах и смести в мусорное ведро, словно и не было.
Конструкты, которые готовились, как подкоп для побега, целые тысячелетия - вполне можно испепелить в течение месяцев или недель.
***
Поэтому, кстати, по моему убеждению прогрессоры - вот они кто:
это эмигранты, которые в чужих странах всеми силами оберегают свою прежнюю идентичность, - ей живут, ей дышат, ради неё идут и на труды, и на трудности, на нищету и на смерть.
Прогрессор - это не щупальце антропомассы, тянущееся к другой массе, ради преобразования одного человековещества в другое вещество.
Это тот, кто - волевым порывом, своей микроскопической, но устремленной, как пуля, волей, - из одной громады выявился, вылелился и вырвался;
но в другой не растворяется.
Внутри России часовенки и берёзки, родословная от Рюрика или фотография бородатого прадедушки-ямщика, Пушкин наизусть и Мусоргский в смартфоне - это личный изыск, комнатное увлечение, забава, прихоть, - и то : если только это не пресмыкательство, не выклянчивание пропуска вверх, не школьный рефлекс отличника.
В изгнании это - подлинные палладиумы.
Другое дело - то, что в нынешние времена изгнанничество из России не всегда исходит за географические пределы России.
Изнутри границы изгнанников, возможно, ещё и больше, чем извне.
Мы безусловно побеждены во всех странах, по всей планете, мы потеряли на только все государства, но и саму государственность, и это процесс необратимый.
Но: когда мы потеряли государства - то и государства потеряли нас.
Вместо кодекса поисков Святого Грааля, - который придавал бытию метафизический отсвет даже когда никто этому кодексу не следовал, - наступило время тотальной актуальности, то есть бессмысленного копошения живого ради выживания, бытования ради бытия.
Власть захватили однодневные суетливые насекомообразные, которые притягивают внимание непрерывным движением, назойливым жужжанием, непрерывным самопоеданием и исходящей от них опасностью, (как осы или слепни), - но за бессмыслием идет скука, отчуждение, отвращение.
Государства становятся не интересными, ненужными, и потому - рыхлыми, дырявыми, вялыми. Удушливость - это не сила, а вязкость - на прочность.
Поэтому внутри этих макросистем вполне возможно - и создание любых конструктов, и суверенизация вплоть до автаркии.
Провалы альтернативных проектов - в том, что мятежники не осознают, что миростройство не ухудшилось, а совершенно изменилось. И не нужно следовать эталонам 19 века просто потому, что от 19 века уже не осталось ничего осязаемого. Российская Империя - это уже Атлантида, легенда, сказка, а не руины, которые можно реконструировать. Как и Австро-Венгрия, и Второй Рейх, и тд.
Пришло время не бороться, а укрываться, не вступать, а уходить.
