"Все изменили железные дороги".
"Овца вытеснила лошадь".
***
... Эсхатологическая печаль, осознание необратимости происходящего, - в стариковских русских мемуарах, рубежа столетий, XIX-XX, это всё время ощущается, но - глухо, недоумённо, и говорится - вскользь, и как бы вопросительно.
Знаменитый граф Владимир Соллогуб прощально вглядывается в дворянские усадьбы времён своего детства и опасливо оглядывается на железные дороги;
а безвестный мемуарист, отставной гусар Попов - одинокий всадник, - с высоты седла презрительно косится на овечье стадо.
***
Граф Владимир Соллогуб (незаконченные мемуары 1874 - 1882):
"В прежние годы постоянная оседлость образовала потребность. У каждого семейства был свой приход, свой неизменный круг родных, друзей и знакомых, свои предания, свой обиход, своя заветная мебель, свои нажитые привычки. Железные дороги все это изменили. Теперь никому дома уже не сидится. Жизнь не привинчивается уже более к почве, а шмыгает, как угорелая, из угла в угол. Семейственность раздробляется и кочует по постоялым дворам. Может быть, это имеет свою хорошую сторону относительно общего рода просвещения, но мы, старожилы, не можем не пожалеть об условиях прежнего тесного семейного быта.".
Н. А. Попов, ( Заметки старого ремонтёра, 1912):
"… вообще же в начале 50 годов Россия ещё обладала конским богатством.
Обширные степи нашего отечества благоприятствовали к разведению табунов лошадей. В ту эпоху каждый крестьянин например Тамбовской, Рязанской, Воронежской, Харьковской и других губерний южной полосы России имел несколько кобылиц. К сожалению, уже в 60х годах овца вытеснила лошадь, почтеннейшие коммерсанты, так удачно названные разбойниками сельского хозяйства, нанимая целину в количестве десятков тысяч десятин, распахивали её, выжимали из земли все соки и бросали эту землю, на которой ничего не могло родиться, кроме бурьяну и колючки. Такие промышленники, не заботясь о благосостоянии края, наживали громадные барыши на свои капиталы, а потом, разумеется, ложились на печки в своих замоскворецких палатах и ежемесячно отрезывали купоны от своих банковых билетов.
Насколько Российское Государство и народы выигрывали и выигрывают от такой коммерции почтеннейших, предоставляю судить каждому благомыслящему человеку. "
***
... Рыцарская цивилизация, -
( --- "рыцарство", впрочем, слово режуще неподходящее: и не совсем точно оно, и - главное, - сейчас оно уже напрочь затрёпано от детской игрушечности, оно расползлось и продырявилось от напиханных в него разнообразных смыслов;
я поневоле пробую на вкус термины - цивилизация Грааля, мегаэтос шевальри, - может, ещё что-то придумается,
но пока всё равно приходится пояснять значение при помощи плоской картинки, на которой - всё та же фигура в доспехах --- ),
- рыцарская цивилизация слабела и ветшала задолго до того, как её начали яростно целенаправленно уничтожать.
***
Наполеон, по моему убеждению, это как раз - тот, кто не разрушил, а, наоборот, развернул процесс вспять,
не парижский прогрессист-эволюционист,
а - корсиканский палеоконсерватор,
(от Бурбонов - не вперёд, в антропоцентрическую философию, а назад, в метасофическую сказку: к Шарлеманю, Кловису, Цезарю).
С рыцарства по-капральски грубо были сорваны пудреные парики и кружевные камзолы, и тут же нахлобучены каски и кивера, доломаны и кирасы новейшего образца;
рыцарство было вышвырнуто из душновато герметичной сословности, и - загнано в ранжиры эскадронов Мюратовой Резервной Кавалерии.
Мюрат, мюраттиана - то есть магический, вполне сказочный акт, (похожий на алхимический финал "Конька-Горбунка", если угодно,) - то есть превращение крестьянского сына Жоашена Мюра в Джоаккино Наполеоне I, короля Обеих Сицилий,
- это, на мой взгляд, наиболее отчётливый, резко высвеченный образ рыцарства XIX:
Chevalerie, которая, чтобы выжить, вынужденно взломала слишком тесный, уже не оберегающий, панцырь Noblesse.
***
Наполеон рухнул, Мюрат погиб; но оставили они после себя, помимо прочего,
- ожившее рыцарство: панконтинентальную кавалерийскую корпорацию.