Андрій Поцелуйко: Чому поділ людей на «лівопівкульних» і «правопівкульних» є застарілим

 Упродовж тривалого часу в популярній психології та освіті існувало уявлення, що діяльність людини можна поділити залежно від того, яка півкуля головного мозку в неї «працює краще». Вважалося, що люди гуманітарного складу нібито більше використовують праву півкулю, пов’язану з творчістю та образним мисленням, а математики й представники точних наук — ліву, яку пов’язували з логікою, аналізом і послідовним мисленням. 

Проте сучасні уявлення про роботу мозку показують, що така класифікація є надмірним спрощенням і не відповідає тому, як насправді організована діяльність людського мозку.

Безперечно, між півкулями мозку існує певна функціональна спеціалізація. Наприклад, у більшості людей ліві ділянки мозку відіграють важливу роль у мовленні та обробці деяких видів інформації, тоді як права півкуля особливо важлива для певних аспектів просторового сприйняття, розпізнавання емоційної інтонації та цілісної обробки інформації. 

Однак спеціалізація не означає ізоляції. Під час виконання складних завдань різні ділянки мозку працюють одночасно й утворюють взаємопов’язані нейронні мережі.

Особливо добре це видно на прикладі математики. Розв’язування математичної задачі потребує не лише логічних операцій. Людина має зрозуміти умову, утримувати інформацію в робочій пам’яті, уявляти просторові або абстрактні співвідношення, розпізнавати закономірності та контролювати правильність власних дій. Отже, математичне мислення не можна звести до діяльності лише лівої півкулі. Аналогічно гуманітарні дисципліни не є виключно сферою правої півкулі: читання, письмо, аналіз тексту, аргументація та інтерпретація також залучають численні мозкові структури.

Важливо також розрізняти поняття «латералізація» та «переважання однієї півкулі». 

Латералізація означає, що деякі функції можуть бути представлені в одній півкулі сильніше, ніж в іншій. Проте з цього не випливає, що одна людина загалом є «лівопівкульною», а інша — «правопівкульною». Мозок не працює за принципом перемикача, який визначає людину як математика або гуманітарія.

Степан Кий: В схоластических лабиринтах субъективной реальности (блеск и нищета аналитической философии*)

Вводная. Если в арифметике повседневной жизни перемена мест слагаемых редко влияет на суммирующий итог, то в области философии переворот сочетаемых понятий может привести к совершенно противоположному результату рассуждений. Вместо истины получится ложность, взамен логичности возникает абсурд, а поиски истины превращаются в бессмысленные споры о количестве чертей на кончике копья. Доныне среди «мыслителей» как западных, так и российских продолжается старый философский спор о том, что первично в единстве противоположностей: материя или сознание, объективная реальность или человек, мозг или сознание/мышление, т.е. материальное (физическое) или духовное? Если на словах еще могут признавать первичность материального, то в «аналитических» рассуждениях это забывается и проповедуется идеалистическая линия, т.е.: «Дух животворящ» и сотворил «Твердь».

Материалистическая философия еще в ХIХ веке решила этот вопрос в пользу первичности объективной реальности (материи) и вторичности сознания/мышления, когда был доказан закон сохранения и превращения энергии. Именно из доказательства сохранения энергии, несмотря на изменение её форм, был сделан общефилософский вывод о вечности природы, а, следовательно, вторичности сознания/мышления, которые являются её продуктом и возникают на определенном этапе эволюции. Сей факт является неопровержимым доказательством принципа диалектики, согласно которому сутью развития (эволюции) является раздвоение единого (предмета, явления, мысли и «материи» в целом) на противоположности.

Степан Кий: Происхождение сознания или Почему вымерли динозавры

Вводная. Как возникновение феномена сознания, так и исчезновение динозавров в процессе эволюции, порождают неутихающие дискуссии в научных кругах. Философы спорят о факте появления сознании, а палеонтологи о причинах вымирания динозавров, но общепризнанной точки зрения нет по обоим вопросам, хотя гипотез и теорий хватает. Нетрудно заметить, что проблема сознания имеет философский (нематериальный) характер, а исчезновение динозавров объясняют материальными факторами, т.е. изменением среды обитания, к которой динозавры не смогли адаптироваться. Теперь поступим наоборот: появление феномена сознания объясним материальными предпосылками, а исчезновение динозавров – философскими. В статье эти две проблему будут рассмотрены в неразрывном единстве, как две стороны одной медали — эволюции (развития) живого. Только такой подход позволяет адекватно решить названные в заголовке вопросы.

Методологической основой (теоретической базой) решения проблем является исключительно диалектический материализм (далее «диамат»), ибо нематериалистические философии, заполонившие ВУЗы России с приходом капитализма, дают перевернутые знания с аналогичным перекручиванием мировоззрения у просвещенной публики. Об этом свидетельствуют многочисленные выступления и публикации кафедральных философов в различных СМИ: эклектика и схоластика, как волны цунами, захлестнули их страницы. Что у капиталистов на уме, то у буржуазной профессуры на языке. Знамо дело, кто платит — тот и музыку заказывает. Доктора философии зашаманивают простодушных, кто как может, благо идеология, как таковая, отменена Конституцией. Из диамата, в частности, нам потребуется категория «движение», а также принцип диалектики, согласно которому сутью развития (эволюции) является процесс раздвоения единого (предмета, явления, мысли, материи) на противоположности. Появление живого, которое выделилось из неживого в процессе эволюции материи, является первейшим примером раздвоения объективной реальности на пути развития. Живое в дальнейшем еще раз раздвоилось на материальное и нематериальное, т.е. на живую реальность и дух (сознание/мышление). Появление двуполой формы существования живого, наряду с однополой, является всем понятным примером раздвоения единого на противоположности в процессе эволюции.

Татьяна Черниговская: У человека есть не только физическая hardware, но и software, аналог программного обеспечения

Татьяна Черниговская, профессор кафедры общего языкознания, заведующая отделом общего языкознания и лабораторией когнитивных исследований СПбГУ, замдиректора по когнитивному направлению НБИК-центра Курчатовского института

Мозг — самое сложное из всего, что мы знаем. Более того, не очень даже понятно, кто кому принадлежит: мозг нам или мы — ему. Последнее время пошла такая чуть ли не мода — но еще не в России, а на Западе — отделять себя от мозга. Говорить: это все не я, это он вытворяет. То есть как бы разрушилась идентификация себя с мозгом, теперь вроде бы не считается, что это одно и то же: мол, личность как бы отдельно, а мозг отдельно. И в этом, к сожалению, что-то есть. Не случайно последнее время опять начал обсуждаться вопрос о свободе воли: существует она или нет.
Выясняется, что у нас довольно много всего запрограммировано, т.е. у человека есть не только hardware, физическая составляющая, но и software, некий аналог программного обеспечения. И мозг слишком много решает сам, иногда (меня особенно пугает это «иногда») сообщает нам не только о том, что мы делаем, но и дополнительно посылает сигнал, что мы это делаем добровольно. Такая подлость.
А если без шуток, то нельзя не вспомнить Мамардашвили и Пятигорского, которые предлагали отрицательно разобраться с темой субъекта и объекта. То есть вообще вывести это разделение из рассмотрения, ведь границы между субъектом и объектом непонятны, и поэтому, мол, бесполезно разговаривать. Субъект, он одновременно и объект. Это история, восходящая к началам квантовой механики, когда, как известно, оказалось, что наблюдатель является членом научной парадигмы. То есть ученый перестал быть зрителем в зале, который наблюдает, что там объективно происходит на сцене. Он, к сожалению, и сам находится на сцене. В тот момент, когда он со сцены уходит, мы не знаем, что на сцене происходит. То есть это все на тему этого шредингеровского кота, который то ли есть, то ли нет, то ли жив, то ли мертв. Мы просто всегда утешались тем, что это релевантно лишь для микромира, а в нашем большом миру такого не водится. Кажется, такого утешения больше нет.