Андрій Поцелуйко: Мітра і Варуна в дзеркалі шаманізму: дві моделі влади над надприродним

У багатьох традиціях Сибіру, Центральної Азії та Монголії існує розрізнення між «білими» і «чорними» шаманами. Попри значні відмінності між окремими народами, ця опозиція повторюється настільки часто, що її можна розглядати не лише як етнографічний факт, а як прояв глибшої структури людського релігійного мислення. Одні шамани взаємодіють із духами через жертви, молитви, взаємність і союз; інші вступають із ними в боротьбу, примушують, підкорюють або навіть викрадають у них силу. 

Ця подвійність дивовижно нагадує одну з найглибших індоєвропейських опозицій, описаних Жоржем Дюмезілем, — пару ведичних богів Мітри і Варуни. Якщо придивитися уважніше, то стає помітно, що перед нами можуть бути не просто схожі релігійні мотиви, а дві універсальні моделі ставлення людини до надприродного: шлях договору і шлях примусу, шлях гармонії і шлях влади.

Дюмезіль показав, що суверенність у найдавніших індоєвропейських суспільствах не була однорідною. Вона складалася з двох взаємодоповнювальних аспектів. Перший уособлював Мітра — бог договору, вірності, обітниці, взаємного визнання. Його влада діяла через слово, закон, ритуал і соціальну довіру. Другий уособлював Варуна — володар космічної глибини, нічної таємниці, магічної могутності й страху. Варуна не лише підтримував порядок; він міг зв’язувати, карати, накладати пута, порушувати звичайні межі людського світу. Його сила була не юридичною, а сакрально-магічною.

Саме ця подвійність особливо промовисто відлунює в шаманських уявленнях. Білий шаман у багатьох традиціях працює з небесними або доброзичливими духами. Він лікує, благословляє, забезпечує плодючість, добробут громади, відновлює порушену рівновагу. Його ритуал — це форма взаємності. Духам приносять дари, їх закликають, переконують, просять про допомогу. Сила шамана полягає не стільки в тому, що він сильніший за духів, скільки в тому, що він знає правильний порядок стосунків із ними. Він є посередником між людьми і надприродним світом.

Чорний шаман, навпаки, часто постає як той, хто входить у небезпечні сфери буття. Він взаємодіє з підземними, хтонічними або ворожими істотами, може викликати хвороби, боротися з демонами, переслідувати душі або повертати викрадену душу через поєдинок із духами. У деяких сибірських традиціях шаман буквально примушує духів служити собі, погрожує їм, зв’язує їх або відбирає їхню силу. Надприродне тут не є партнером — воно є силою, яку необхідно опанувати. Сам шаман стає постаттю, що балансує на межі між людським світом і хаосом.

Soro Mukairshoeva: Почему памирские народы при встрече целуют руки друг другу

У памирских народов так принято с древних времён ! Памирцы всегда при встрече здороваясь, целуют руки друг другу. Эти традиции не имеют ничего общего с исламской религией, поскольку она корнями уходят в глубь трёхтысячелетней истории, а Ислам, как известно, одна из самых молодых авраамических религий. Там высоко за горами спрятались и вероятно потому сохранились эти первобытные отношения, сохраняя свою оригинальность не претерпевая при этом никакие законы ассимиляции от набегов разных кочующих племён, которые случались в разных концах земного шара, и на протяжении всей истории человеческой на заре всей цивилизаций.

Мужчины протягивая руки, затем приближаясь ближе, целуют тыльную часть руки друг друга. Это порядок; и женщины друг другу целуют руки, и мужчины женщинам, и женщины мужчинам. И точно так же и детям целуют руки. Теперь и дети целуют руки друг другу при встрече.

В особенном конечно почёте целуют руки людям почтенного возраста, с особым поклоном, в котором простыми движениями выражают свои уважения, поклонения как к родителям, так же ко всем старшим.

Оно казалось бы так всё привычно на первый взгляд, и считается нормой для местных жителей, как нормальный порядок вещей. Но как сегодня я заметил удивление путешественников впервые столкнувшись с таким необычным поведением местных, целующие руки друг другу. То мне конечно захотелось прокомментировать это необычное для приезжих явление.

Сейчас эту традицию вновь стали воскрешать, и даже культивировать. У памирских народов никогда не было паранджи, не было её и до революции, ни после революции, как она была у других народов Востока с привычным для мусульманских стран укладом жизни. Этим памирцы сильно отличаются от других Восточных народов мира.

На Памире нет оружия, там его не носят, нет там привычных кинжалов за поясом, или любое другое холодное оружие, как это принято у джигитов на Кавказе.

Поскольку оружие в любом виде противоречит любви и мирному сосуществованию. Так принято с древних времён. Так было на протяжении многих тысячелетий, так было и при Советской власти, Так и сейчас происходит. Это обычная традиция и уважение к друг другу. И тут нет никакого поклона или признание чьей то власти.

Артём Мелконян: Армянские цари Аршакуни и их реформированный митраизм

Девять царей из древней Армении, тесно союзничающие или противоборствующие с царями царей и императорами древних могущественных держав, например Персии и Парфии. 

Все династии армянских царей - выходцы из  Армянского нагорья, даже парфянская династия Аршакидов имеет корни вовсе не из Средней Азии, не из Ирана. 

Если обратить внимание на изображения на монетках и барельефах, лица армянских Аршакуни, как и у парфян, имеют общие черты с крупными глазами и формамы носа, еще и с обильными кучерявыми прическами как у львов, то есть общие черты лиц Арменоидов, из Малой Азии из Армянского нагорья.

Как известно из истории, предки парфян не просто выходцы из Средней Азии из пустынных степей современной Туркмении, они переплыли через юг Каспия из территории современного иранского Азербайджана в lll веке до н.э. Их язык Пехлеви самый близкий к древнеармянскому Грабар. 

Собственно, кем были эти мигранты из Мидии и Кавказа, переплывшие в Среднюю Азию? Зачем они поселились на менее плодородные земли? Что там искали? Да и вообще кем были эти люди жившие по соседству с армянами? 

Как мы знаем, Мерв самый древний из известных истории городов в Средней Азии. Когда-то отсюда с  lll  века до н.э. начинается история возникновения новой династии Парфян, на территориях первой исторической империи Ирана. Позже в Xl веке становится столицей сельджукской тюркской империи, когда персидская империя была разрушена исламом начиная с Vll века. Тут на этом месте было более древнее государство Маргиана, которое располагалось на территории современного Туркменистана в V–III веках до нашей эры. Откуда и возникает парфянская империя. Персы называли его Маргуш. Первые упоминания о нем встречаются в Авесте. Название взято от имени города Мерва. Какой же народ жил в этой стране Маргуш?

Как не странн,о армянские летописцы древности Марастаном называли Мидию а самых мидиян - Марами. 

Доктор Джейсон Джорджани: митраизм, прометеизм, гуманитарная правая

Мало кто может лучше говорить о Митре, чем доктор Джейсон Джорджани (Dr Jason Jorjani), который привнесет в свой предмет ум ученого и дух человека, рожденного от корней, идущих по прямой линии традиции и восприимчивых к ее посланиям. Глубина культа Митры скрыта для нас сегодня секретностью его обрядов и практики в подземных храмах; но, как и подземная река, его влияние было сильным, и, возможно, его сила теперь нуждается в повторном использовании.

  Доктор Джорджани (также известный как Гирканиус,  Hyrcanius) - ирано-американский философ, всю жизнь живший в Нью-Йорке. Он получил степень бакалавра и магистра в Нью-Йоркском университете и защитил докторскую диссертацию по философии в Государственном университете Нью-Йорка в Стоуни-Брук. Он читал курсы по науке, технологии и обществу (STS), философии Мартина Хайдеггера и истории Ирана в качестве штатного преподавателя в Технологическом институте Нью-Джерси. Ранее он преподавал сравнительное религиоведение, этику, политическую теорию и историю философии в Государственном университете Нью-Йорка. Он является профессиональным членом Общества научных исследований (SSE).

С октября 2016 года до своей отставки в августе 2017 года доктор Джорджани был главным редактором Arktos Media и соучредителем Alt-Right Corporation. До своей отставки в ноябре 2019 года доктор Джорджани также был старшим советником попечительского совета и исполнительного комитета Фонда персидского возрождения.

Он автор семи книг. Его первая книга, "Прометей и Атлас", получила в 2016 году Книжную премию Парапсихологической ассоциации (PA). Он также является автором книг «Чрезвычайное положение в мире», «Любители Софии», «Фольклорные новеллы», «Иранский левиафан», «Прометеизм» и романа «Фаустовский футурист».

Джорджани - основатель и лидер Прометеизма, также известного как. Прометеистское движение: https://prometheism.com

Олег Гуцуляк: Митраизм в Тюркском мире

Непосредственные параллели между фактами в митраистских мистериях и в сказаниях некоторых тюркских народов (в языках которых имеется слова, происходящие от имени Митры: тувин. маадыр, mādɨr, хакас. матыр, matyr «герой, бесстрашный, героический, доблестный, отважный», др.-уйгур. madar «чудовище, демон»[i]) обнаруживает У. Алпулы, интерпретируя их именно как описание этапов инициации:

«… В хакасском сказе про мальчика Ак Кoбека записанном Н. Ф. Катановым в Арыковом улусе у устья р. Камышты, на левом берегу р. Абакан говориться, что некий чиновник Кoтэн-пег обнаружил босого и обнаженного мальчика идущего по снегу, который перевалив за гору остановился у родника (хара суг – черная вода), обросшего ракитовыми кустами. На плече у мальчика – острый меч, который разрезал ему плечо и из раны течет кровь на землю. Мальчик называет своё имя – Ак Кoбек и отправляется на поиски своего бело-голубого коня. Взойдя на вершину высокого таскыла мальчик лег спать на меч. Когда он проснулся, то рядом с ним появился белоголубой конь с одеждой, обувью и прочей амуницией. Спустившись с горы Ак Кoбек находит в белой степи две реки, которые он перепрыгивает и даёт им названия: Абакан и Кем (Енисей) … На наш взгляд в данном мифе можно обнаружить некоторые элементы присущие митраистским мистериям. Перед нами явный инициатический Путь Героя, первоначальная стадия которого начинается со спуска в «пещеру» или «схождение в Ад», инициатическую смерть. Как отмечает М. Элиаде в некоторых традициях герою проникающему в Чрево Земли, Преисподнюю для начала необходимо освободиться от своей одежды… В митраистских сценах посвящения мы также видим обнаженного миста (miste; «новопосвященный в мистерию» от др.-греч. μυστικός «закрытый») с завязанными глазами…

Юлиус Эвола: О мистериях Митры

Э. Ренан однажды заметил: «Если бы Христианство стало жертвой какого-то опасного «заболевания», мир стал бы митраизированным». Т.е., он принял бы религию Митры. Согласно разделяемому многими учеными мнению, Митраизм являлся наиболее сильной и заманчивой альтернативой, с которой Христианство когда-либо сталкивалось. Митраизм появился в Риме в первой половине первого века до н.э. и достиг своего апогея примерно в третьем веке н.э. К тому времени эта религия распространилась по всей империи, где ее ряды пополнялись преимущественно за счет легионеров – бывших сельских жителей. Митраизм был близок их мужественному и воинственному духу, и такие императоры, как Адриан, Комод и Аврелиан были посвящены в мистерии этого культа.

В конце второго века н.э. Митраизм был официально признан в качестве религии Империи, а Митра – ее патроном и покровителем. Также, культ Митры вобрал в себя культ Бога-Солнца Гелиоса, почитавшегося в качестве суверенной и непобедимой божественной мощи. 25 декабря, день зимнего солнцестояния (die natalis Solis invicti Mithra), отмечался как один из важнейших праздников, посвященных Митре. В своей субверсии, христиане адоптировали этот праздник, превратив его в Рождество. Считается, что Константин колебался между Христианством и Митраизмом, а Юлиан известен как выдающийся посвященный в митраистские мистерии. Он использовал Митраизм, равно как неоплатоническую метафизику и традицию мистерий, в своей смелой и благородной попытке восстановить римские языческие культы в противостоянии с быстро распространяющейся христианской верой.

Абаев Н.В.: О роли митраизма и героического эпоса тюрко-монгольских народов в формировании арийско-туранской цивилизации Внутренней Азии

 В данной статье рассматривается вопрос о роли митраизма, как одной из древнейших ветвей религии ариев, и героического эпоса кочевнических тюрко-монгольских народов в формировании арийско-туранской цивилизации Внутренней и Центральной Азии, а также тибетской религии Бон и тэнгрианской религии протомонгольских и пратюркских народов, создавших евразийскую цивилизацию. Автор считает, что именно кочевнические (номадические) прототюркские и протомонгольские народы, сыгравшие важную роль в распространении митраизма в западной части Евразии (в частности в Европе), сумели переработать и трансформировать религию древних ираноязычных ариев, существовавшую до зороастризма (т.е. традиционный маздаизм» – от имени верховного божества Ахура-Мазды), в соответствии с религиозно-культурными традициями евразийского кочевничества, преобразовав одно из его самых своеобразных направлений – митраизм до такой степени, что он практически стал самостоятельной религией, тесно связанной с древними воинскими культами тюрко-монгольских пастушеских народов и с тюрко-монгольской формой тэнгризма, как религиозной основой арийско-туранской цивилизации.

Ключевые слова: митраизм, религия ариев, тэнгрианство, кочевническая цивилизация Евразии, героический эпос Гэсэр, гэсэриада, Ахура-Мазда, воинские культы, тюрко-монгольская форма тэнгризма, арийско-туранская цивилизация.
Keywords: Tengrian national religion, nomadic civilizations of Eurasia, the epic of the Gesar, Geseriada, Ahura Mazda, warriors cults, the Turko-Mongolian and Bulgarian religion of Tengrism, Aryan-Turanian civilization.

Проблему этнокультурных и этногенетических взаимосвязей между сибирскими скифо-ариями и первыми тюрко-туранцами невозможно решить без рассмотрения вопроса об отношении так называемой религии ариев, в частности митраизма и зороастризма, к тюрко-монгольскому тэнгрианству и героическому эпосу кочевнических народов Внутренней и Центральной Азии. Как уже писал С.Г. Кляшторный, культ Неба как Верховного Божества был присущ «едва ли не всем древним кочевникам Центральной Азии независимо от этнической принадлежности» (Кляшторный, 1994, с.18).

Владимир Емельянов: Древневосточные корни Ислама

Введение

Ислам — последняя великая религия в истории человечества, настоящая “седьмая печать” эры духовного спасения, явившаяся по-настоящему глубоким и всеобъемлющим синтезом многотысячелетней культуры Востока. Ислам вобрал в себя и переработал все основные мифы и архетипы предшествующих культур, за исключением религий Индии и Китая. Поэтому совершенно оправданными являются попытки различных исследователей найти в мусульманской традиции иудейские, зороастрийские, античные, христианские и гностические корни. Из коранических текстов совершенно очевидно, что ядром классического ислама является доисламская культура арабов Центральной и отчасти Южной Аравии, находившихся под постоянным влиянием своих соседей по раннему средневековью. Аравийцам этого времени знакомы римляне, византийцы, иудеи и персы Сасанидской державы. В Аравию в поисках убежища от гонений христианских ортодоксов попадают еретики (несториане, яковиты, ариане) и враждебные христианству гностики. Солдаты-наемники с арабскими именами встречаются в ту же пору в войсках Персии и Византии, в городах римской Палестины тоже немало арабов. Время от времени арабы встречаются в Египте и в Эфиопии. Из этого перечня стран можно сделать вывод о многоплановости влияний на аравийскую культуру в пределах одного временного слоя, что, несомненно, свидетельствует об отсутствии культурной изоляции Аравийского полуострова в эпоху, предшествующую возникновению ислама [Грюнебаум, 1981; Грюнебаум, 1986; Пигулевская, 1964; Пиотровский, 1991]. Однако, наряду с многоплановостью синхронных влияний на ислам необходимо также иметь в виду многослойность и многоуровневость диахронных влияний, что прежде всего проявилось в неоднородности культурных слоев ислама в разных местах его распространения.

П. В. Иванов: Сотериологические аспекты митраизма

Одним из примечательных явлений религиозной жизни Римской империи во II-IV вв.  н. э. было широкое распространение мистериальных культов ориентального генезиса, что свидетельствовало о кризисе не только греко-римского политеизма, но и всего античного миросозерцания. Греко-римские боги не были ни "внемлющими", ни сочувствующими. Граждане полиса, а затем подданные империи признавали традиционных богов до тех пор, пока они были гарантами хотя бы относительного спокойствия и благополучия. Подданный гибнущей империи жаждал утешения в мирских невзгодах и надежды на спасение и обретение бессмертия  в мире ином. Только те религиозные учения, которые имели сотериологические аспекты могли иметь шансы на популярность и быть востребованными.  Подобным запросам в полной мере отвечало и христианство, и ряд восточных культов, среди которых митраизм, отличающийся, по образному выражению Рамсея Макмиллана, "особым динамизмом".

Поскольку митраизм принадлежит  к категории религиозных культов, лишенных собственной  сакральной  литературы, то реконструкция его идеологии и культовой практики возможна на основе анализа  комплекса источников, значительную часть из которых составляют эпиграфические и иконографические памятники.

Космологические и астрологические аспекты занимали в митраизме значительное место, но Митра привлекал верующих не столько возможностью познать истоки мироздания и его законы посредством приобщения к мистическому знанию, сколь надеждой на преодоление смерти,  воскресение и обретение индивидуального бессмертия. В римском митреуме "Санта Приска" Мартен Фермазерен фиксирует надпись, которая читается как" Сила Митры превосходит смерть".