Есть тексты, которые не столько читаются, сколько обнаруживаются — как надписи на обветшалых воротах давно исчезнувших городов.
Их смысл не в фактах, а в том, что факты вдруг начинают выстраиваться в архитектуру.
Статья о замысле Илона Маска
принадлежит именно к таким текстам: она не объясняет, а показывает контуры дома, который ещё не построен, но тень от которого уже падает на настоящее.
Начинается всё, как и положено мифу, с эпиграфа:
Вавилон, ворота Иштар, сила как имя собственное.
И здесь важно не то, существовала ли эта надпись когда-либо, а то, что сегодня она кажется уместной.
Маск — это уже не человек и даже не бренд.
Это архетип инженера-жреца, того, кто знает, как устроен мир, и потому считает себя вправе решать, каким ему быть.
Автор статьи осторожно, но настойчиво выводит нас к понятию, которое в XX веке старались произносить шёпотом: технат.
Далее:
https://t.me/avigdor80levin/1178
Инженерная рациональность, доведённая до политической формы.
Управление не ценностями, не смыслами, а системами.
Когда-то эту идею записали в опасные, потому что она слишком честна: в ней нет притворства гуманизмом. Есть только эффективность.
Но XXI век — странное время.
То, что вчера запрещали как идеологию, сегодня возвращается как стартап.
Маск в этом сюжете — не изобретатель и не визионер в романтическом смысле.
Он — наследник.
Не столько по крови, сколько по логике мышления.
Логике, в которой общество — это система, человек — узел, а история — проект с дедлайном.
Если проект буксует, значит, плохо оптимизирован.
Цель обозначена предельно ясно и потому пугающе спокойно: точка невозврата.
Момент, после которого технологический разрыв превращается в цивилизационный. Не конкуренция, а асимметрия.
Не спор, а односторонний доступ к будущему.
Как у конкистадоров и инков — не потому что первые были злее, а потому что у них были другие инструменты.
Три условия этого рывка выглядят почти банально, если не вдумываться.
Энергия — как кровь системы. Отсюда география интересов, напоминающая не карту мира, а схему питания огромного организма.
Изоляция — как иммунитет. Стены, тарифы, автономность. Не из страха, а из расчёта: хаос заразен.
И, наконец, технократическое управление.
Здесь Маск перестаёт быть бизнесменом и становится функцией. Человек, который не просто создаёт технологии, а встраивает их в государственную логику.
Рядом — фигуры менее публичные, но оттого более характерные: «серые кардиналы» эпохи алгоритмов.
И тут возникает Спарта.
Не та, романтическая, из школьных учебников, а настоящая — жёсткая, холодная, предельно рациональная. Автор статьи точно подмечают: это не утопия равенства, а утопия отбора. Модель Парето, возведённая в принцип бытия.
Двадцать процентов — те, кто получает доступ к продлению жизни, биохакингу, нейроинтерфейсам. Новые эфоры, почти бессмертные, потому что смерть — это всего лишь техническая проблема.
Восемьдесят процентов — управляемая масса. Не рабы в классическом смысле, а потребители с ограниченным горизонтом.
Алгоритмы вместо кнутов, фастфуд вместо пайка, социальный рейтинг вместо цепей.
Илоты, которые даже не подозревают, что живут в античном полисе.
Это и есть тёмная сторона инженерной утопии: она не зла.
Она просто не задаётся вопросом о смысле.
А когда смысл исчезает, остаётся только функция.
В какой-то момент текст почти срывается в сарказм.
Инженерный фашизм — плохо, но хотя бы это идея.
Проект, как ни странно, масштабный.
А что предлагают те, кого условно называют «вождями Атлантиды»?
Мелкое бессмертие своих фамилий у властной кормушки.
Без будущего, без риска, без замысла.
На фоне технологической Спарты это выглядит особенно жалко.
И здесь появляется странное ощущение: будто мир снова входит в фазу, где элиты различаются не по лозунгам, а по качеству воображения.
Одни строят дома для будущих веков, другие — времянки для своих детей.
Финал статьи не проговаривается напрямую, но он чувствуется.
Если технократическая элита формируется там, где соединяются знание, риск и длинная воля, то возникает вопрос: а где сегодня формируются альтернативы?
И, возможно, именно поэтому всё чаще всплывают новые, пока ещё полушутливые, полусерьёзные сообщества — не по крови, не по паспорту, а по уровню мышления. Площадки, где экспериментируют не только с технологиями, но и с сознанием.
Где статус определяется не доступом к власти, а способностью к внутреннему апгрейду.
Некоторые называют это появлением "сверхновых". Название звучит почти иронично (вспомним "новых русских"), но за иронией угадывается попытка выйти из старых моделей — и атлантических, и спартанских. Не строить инженерную тюрьму и не цепляться за обветшавшую кормушку, а искать третий путь: дом, который начинается не с фундамента власти, а с архитектуры сознания.
И, возможно, именно там решится главный вопрос эпохи: кто в итоге будет жить в доме, который построит Маск — и кто рискнёт построить свой.
Комментариев нет:
Отправить комментарий