В 1721-1917 гг. слово "Россия" было традиционным. Тогда многие европейские страны были империями, и Россия не была исключением.
В 1918-89 был период анти-традиции. Слово "Россия" фактически исчезло под аббревиатурой РСФСР.
А с 1990 года наступил период контр-традиции. Слово "Россия" возродилось, но теперь стало означать страшную историческую пародию, которая угрожает всему миру.
В чем тут проблема? В том как и любой нынешний интеллектуал Дацюк стремится так или иначе "вести в светлое будущее", хоть сапогами-то запихать таки "народ" (что "недонация", как он утверждает) на хоть какой-то "светлый путь". При этом он как-то подозрительно умалчивает о том, собственно, какой путь он на сегодня видит "светлым". Это отдельная проблема, к которой я еще вернусь (быть может), но мы пока "про сапоги".
Итак, весь этот довольно длинный текст он посвятил животрепещущему описанию украинского национального консерватизма, того что "ни мытьем, ни катаньем" никому так и не удалось "направить нас на верный путь", что его огорчает. И что он хочет изменить.
Оно понятно, он "элита", авангард интеллектуальный, и потому естественно должен вести покорные стада в каком-то благотворном направлении, одному ему понятном. Тут его можно понять, и это, кстати, старая история про роль интеллигенции, что бушевала не только в совке, но и задолго до совка. Короче - постсоветская трагедия, и даже построссийская. Но есть нюанс, ведь совка-то уже нет, и РИ тоже. То, что когда-то украинцы не ринулись там "в едином порыве", это уже не упрек, а скорее комплимент. Если о прошлом.
А если о будущем, то тоже интересно: ведь объективно нет "светлой дороги". Цивилизационный кризис на дворе, и "запад", кстати, в кризисе. Все эти вот российские поползновения в имперскую архаику и всякие исламские фундаментализмы - это как раз реакция на кризис. Нет, это не выход из кризиса, а только лишь реакция (довольно глупая), но светлой-то дороги нету объективно. Ну и куда бежать? А главное - зачем?
Довольно интересна тут его полемика с Грицаком, где начинает он вот просто "в бубну". Мол, не сложилось Украине быть державой, нет у нее дескать вундервафель, нет ядрен-батона и завоеваний до Камчатки и потому это глобальный фейл.
Ну с точки зрения институционализма (как самоценности) - это понятная позиция. Однако сам контекст и историческая ретроспектива несколько тут однобоки. Давайте разбираться.
Вот есть такой народ, евреи. Которые примерно так от Флавия (Иосифа) и аж по вторую половину века двадцатого даже войны никакой завалящей не выиграл, империи не создал, вундервафель не накопил. Однако не исчез. И даже более того. Народ тот тоже многие критиковали за консерватизм излишний и злоупотребление традициям, они отвергли христианство новомодное (как минимум многие из них), застыв в архаике иудаизма. И ведь не только там критиковали их, но их всячески дискриминировали, репрессировали, депортировали и даже геноцидили. И шо?
Но проверки выявили, что численность староверов в несколько раз была занижена губернскими властями. Следует учесть, что заявление о принадлежности к старообрядческой общине автоматически приводило к различным ограничениям и репрессиям, т.е. заявляли о себе люди, готовые пострадать за веру. Мельников определял реальную численность в 7-9 млн. человек из примерно 50 млн. православных. и подавляющее большинство староверов было грамотными, в отличие от "никониан".
Чтение и переписка рукописных книг стали одной из главных послушаний староверов. В старообрядческом духовном стихе об Иоанне Крестителе есть такие слова:
"Сослал Господь Бог три дара,
Уж как первый дар — крест и молитву,
Второй дар — любовь и милостыню,
Третий дар — ночное моленье,
Четвертую заповедь — питательную книгу".
Т.е. все время сущестования империи паралельно бытовали две русские книжные и литературные традиции.
Но это - половина дела. Вторая половина заключена в вопросе о том, что именно Кремль "использует". И тут при внимательном взгляде хорошо видно, что Кремль в своих пропагандистских целях - да и вообще в силу своего "культурного горизонта" - пользуется лишь тремя конкретными культурными темами, а все остальное просто игнорирует, либо использует внутри страны исключительно в форме "фестиваля в усадьбе" на кириенковский "президентский грант".
И эти три культурные темы, прилаженные к пропаганде, таковы:
- "победа над фашизмом", "героизм", "великая отечественная война";
- метафизический конфликт с Западом (ресентимент, обида, происки, заговор, т.е. "от разрушения византии до майдана");
- "любовь к родине, несущей насилие и страдания" (апроприация Ахматовой и проч., т.е. выстраивание линейки культурных фигур, которых можно использовать для укрепления лояльности в отношении людоедского государства).
И если говорить о том, что должно быть "переработано", т.е. возвращено из извращенного кремлевского контекста - в реальность, - это три эти темы. Они и составляют то ядро культурных символов, которые привели к агрессии.
А все то, что глобализовано - оно уже включено в круговорот рефлексии, оно не в руках Кремля. Там уже Стоппард интерпретирует Герцена, а Барнс - Шостаковича. Там уже поделана большая работа и она будет идти своим ходом. Тем более, что в глобальном мире меняются старые рамки идентичностей. И то, что какие-то культурные явления исторически случились в территориальной зоне, для которой Петербург или Москва были столицами, и поэтому они в старых словарях могли называться "русской культурой" - сейчас это все глубоко вчерашний день. Европейский мир все дальше уходит от всякого "эссенциализма". Никто торжественно и громко не кричит сейчас "немецкая культура" (подчеркивая ее "немецкость") или "французская культура". Наоборот: говорят о конкретных культурных явлениях, вовлеченных ранее или вовлекаемых сейчас в глобальный оборот.
Поэтому - если ставить себе какие-то цели в переработке культурных оснований эволюции постсоветской политической системы в РФ, то надо четко навести фокус, показать, что именно было взято кремлевцами "в работу" и как использовано.
Московити впевнені, що українці - це просто раби Заходу, як самі московити - раби Путіна. Раби не з примусу, а з природного рабства. Сказали польські пани та англійські джентльмени воювати, ну, українці і воюють.
Українці та Захід вважають, що справа в особливій волелюбності українського народу, що століттями чинила опір сусіднім імперіям.
Я думаю, що це все помилкові думки. Опір українців цілком раціональний, бо обираючи із двох лих, Захід чи Московія, треба обрати Захід. Не всі українці обирають Захід, багато хто вибрав Московію, але при цьому вони автоматично стали московитами. Ті, для кого українська ідентичність не порожній звук, обирають Захід просто тому, що Захід ніяк на цю ідентичність не робить замах.
Ленін, коли створював СРСР, чудово розумів, що російський великодержавний шовінізм – це найголовніший ворог його проекту. Сталін був грузином і сприймав росіян зовсім інакше - він був упевнений, що без глибокого російського національного почуття держава існувати не зможе, тому все своє життя Сталін лестив російському народу, ганяв і виселяв всяких "маланців" (так називали представників малих націй), а через сорок років після смерті "Вождя Народів" СРСР уже розвалився. Втечу від Росії українців і навіть білорусів у 1991 році неможливо зрозуміти лише через вплив Заходу чи змови націоналістичних еліт.
У чому різниця між ксенофобією та великодержавністю?
Ксенофобія – це страх перед чужинцями, який і викликає ненависть. Українці славляться саме своєю ксенофобією, бо їхня країна завжди була прохідним двором для різних народів, які часто несли смерть і руйнування аборигенам.
Великодержавність пов'язана не зі страхом, а з гординею. Гордість - це коли людина щось зробила і пишається своїми діяннями. Гординя - це коли людина пишається не тим, що вона зробила, а тим, що вона має навіть не доклавши до цього зусиль. Той, хто пишається діяннями предків, розміром спадщини, національністю, кольором очей, посадою батька, - той охоплений гординею, яка є смертним гріхом для християн.
Московитська гординя не така нешкідлива, як може здатися. Відкритість і нексенофобність росіян простягається рівно до того моменту, коли ти відмовляєшся ублажати їхню гординю. З одного боку, начебто не шкода потішити російською, тим більше тоді від них можна багато чого і отримати. Але той, хто жив у Московській Тюрмі Народів, чудово знає, що тюремне начальство візьме набагато більше, ніж дасть. Різниця між російськими мешканцями московської тюрми та рештою в тому, що росіяни впевнені, що живуть не в таборових бараках, а у Великій Росії. Особливо у цьому впевнене тюремне начальство.
Прекрасний приклад ставлення Московії до людей – це мобілізація у ДНР та ЛНР та руйнування Маріуполя. З погляду великодержавного шовініста немає нічого важливішого за Велику Росію і тому чим більше жертв, тим більшою має бути гордість. Американці дивилися на японські пропагандистські фільми, де постійно показували загибель японських льотчиків, солдатів та мирних жителів як на антивоєнну пропаганду. Росіяни не японці, але культ смерті у російських шовіністів також чітко проглядається, як і в німецьких нацистів та в ісламських фундаменталістів.
Так і США можна і потрібно лаяти, євреїв можна і треба лаяти, лібералів і неолібералів можна і треба лаяти. Проте всі вони сповідують культ життя, а Росія, за словами Побєдоносцева, — крижана пустеля, якою ходить "лиха людина".
Саме цей постійний запах крові, сечі, блювотини та смерті, що виходить із Московської Тюрми Народів і змушував усі народи з неї тікати, навіть якщо там і давали стабільну пайку.
Московитів навчили своєю блювотиною пишатися, але не всі народи настільки зіпсовані, тому і воюють з ірраціональною завзятістю, щоб їх не зробили блювотопоклонниками.
Це гарне видання поетичних творів Святослава Гординського "львівського" періоду: 1933-1944, упорядковане Володимиром Лучуком із його передмовою (Святослав Гординський. І переливи барв, і динамічність ліній... Львів. 1990). І є першим українським виданням після тривалої перерви мовчання та ідеологічної іґнорації.
Святослав Гординський (1906-1993) - син коломийського ґімназіяльного професора Ярослава Гординського, учень Олекси Новаківського, маляр і поет, критик і дослідник "Слова о полку Ігоревім" (від 1936 до 1990 року зробив 4 редакції переспіву, запропонував свою версію авторства пам'ятки і тлумаченням "темних" місць).
Нині маємо добротну моноґрафію Богдана Гориня про малярську спадщину Гординського у 2-х т., видані його поетичні твори (1990; 1997), літературознавча й літературно-критична спадщина (2004).
Є і негативні згадки Ігоря Качуровського у спогадах Слабошпицького про недоброчесність мистецької поведінки Гординського (хоча цей закид не має підтверджень в инчих спогадових джерелах).
Як поет Гординський є близьким до київських неоклясиків, - його характеризує строга форма вірша з тяжіннням до класичних зразків (сонет Гординського є неперебутнім мистецьким явищем).
Михаил Польский за создание аудиокниги по моей "Рав А.И. Кук - личность и учение".
На Ютюбе здесь https://www.youtube.com/playlist?list=PLbtVK7gJKfkuuHq5vn36FlP7GbpqQd1O3
На диске здесь https://dl.orangedox.com/GtpuYq
Саму книгу можно скачать на моем сайте https://pinchaspolonsky.org/religioznyj-sionizm-rav-a-i-kuk-lichnost-i-uchenie/
Мессиански ориентированное учение р. Кука представляло собой сочетание твердой религиозной позиции с мистическим вдохновением, приверженностью идее прогресса и тем упорным практическим «активизмом», который воспринимался в начале XX века как формула решительного отказа от традиционной еврейской пассивности. Оно не просто определяло необходимость сотрудничества с нерелигиозной частью народа в деле реализации сионистского проекта, но также и наделяло это сотрудничество глубоким теологическим смыслом.
Вместе с сильнейшим обаянием личности самого р. Кука, это учение оказало значительное влияние на идеологию религиозного сионизма.
Значение и происхождение слова курень.
По словарю турецко-татарских наречий: "Курень - толпа, племя, отряд, корпус, полк". По М. Фасмеру курень родственно чагатайскому kürän в значении "толпа, племя, отряд воинов". Также, куренем называли отряд, оборонявший лагерь (курень). Сторонники монгольской версии, считают, что оно происходит, от слова - гуре'ен. Так монголы называли лагерь, окруженные телегами. Рашид ад Дин определял это слово как "кольцо", "круг", выставляемый волами запряжённые повозками. З
нак круга, это - солнце и небо, древние символы языческих религий. Куренное построение поселений или войска было известно многим кочевым народам Евразии, начиная от алан (IVв.), печенегов (Xв.), половцев (XIв.) до монголов. Во время археологических раскопок в 1958 — 1959 тт. на Цимлянском городище (правобережье Дона) были обнаружены остатки хазарской княжеской ставки, спланированной, как курень. Ставка состояла из семи жилых построек, расположенных по кругу, восьмая находилась в центре. В условиях бесконечных межплеменных войн, в таком расположении было удобнее, и отражать врага. Таким образом, куренью (по кругу) не только стойбище из юрт (или телег), но, и собственно само жилище. Похожие жилища, – шестигранная или восьмиугольная бревенчатая юрта, до сих пор встречается в Якутии и на Алтае. В таком круглом доме, комнаты так же расположены по кругу. Курень, как символ круга отразилось не только на типе и расположение жилищ кочевых племён Евразии, но и в казачьем кругу на Дону.
----------
Игорь Ефимов продолжает традицию русских писателей-философов, ведущую своё начало от Герцена. Мне повезло быть знакомым с ним и его книгами вот уже тридцать лет... Его превосходная "Метаполитика" долго была моим настольным чтением.
Иосиф Бродский
В "Метаполитике" Игорь Ефимов поставил и решает задачу необычайно сложную. Делается попытка охватить одной концепцией, единой системой тысячелетия мировой истории... Внутренняя дискуссия с марксизмом придаёт книге особую напряжённую цельность.
Сергей Довлатов
I. ПРИРОДА "Я"
И ИСТОРИЯ "МЫ"
-- Политика - предмет страсти или предмет науки
Если бы мы жили в пещерах и хижинах, охотились на диких зверей, били острогой рыбу, отыскивали съедобные коренья, то, наверное, мы так же, как наши далёкие предки, молились бы своим деревянным богам о ниспослании удачной охоты, и окровавленная туша кабана, оленя, слона или моржа представлялась бы нам вершиной человеческих устремлений.
Если бы мы кочевали в степях, горах или пустынях со своими стадами, то боялись бы песчаной бури, моровой язвы, пересохших рек, засыпанных колодцевг а отсутствие всех этих бед почитали бы милостью, ниспосланной нам свыше.
Если бы наша жизнь протекала на клочке земли от урожая до урожая, мы просили бы у неба то дождя, то вёдра, просили бы уберечь поле от саранчи, а виноградник от заморозка и, засыпав полный амбар, читали бы благодарственные молитвы и полагали себя счастливыми.
Но мы живем не так и молим небо не о том.
Всё самое насущное: еда, тепло, свет, вода, одежда, жилье - не даруется нам больше природой, не добывается собственным трудом. Мы все получаем из рук других людей.
И всё самое страшное тоже в девяноста девяти случаях из ста явится нам не громом небесным, но другим человеком: жандармом в каске, чиновником в галстуке, солдатом в мундире (иноземном или отечественном), погромщиком с иконой, со свастикой или с красным цитатником, грабителем, натянувшим на лицо чёрный чулок, экстремистом, всходящим на борт самолёта с бомбой в портфеле. Даже известная прерогатива судьбы - болезнь - и та сейчас кажется нам перешедшей в веденье человека, врача - плохого или хорошего. Неудивительно, что каждый из нас хотел бы жить среди людей, умеющих строить прочное и просторное жильё, шить добротную одежду, вырабатывать еду в изобилии, хотел бы, чтобы чиновники были послушны закону и человечны, солдаты - смелы с врагом, а не со своими, врачи - опытны, учителя - умны, газетчики - честны, чтобы жандармы ловили грабителей и экстремистов, а не людей, читающих книжки, и так далее.
Но мы не молимся даже об этом. Другой человек теперь значит для нас так много, мы настолько зависим от него, что забываем за ним Провидение; мы больше не заботимся о том, как нам прожить в мире с самим собой, с Богом,- нет, только с ним, с другим человеком.
Поэтому мы вообще больше не молимся - мы спорим о политике.
Как нам ужиться на земле друг с другом, как уживаться людям разных племён и народов, разного языка и цвета кожи, разных вер и традиций, разных профессий и способностей, и можно ли ужиться, или надо бороться с другими и подавлять, каким должен быть наилучший порядок совместной жизни людей, и как его можно достигнуть, и чем для него можно пожертвовать - вот конечный смысл всех вопросов, охватываемых словом политика.
Последние двести лет не слышно, чтобы кого-нибудь казнили смертию за ересь, колдовство, оскорбление святынь или еще какое безбожие. За политику же казнят нещадно - гильотинируют, вешают, расстреливают, травят газом, морят в концлагерях. Люди добровольно идут на смерть поодиночке и массами за свои политические убеждения: брат поднимается на брата, сын на отца, "пятеро в доме разделяются" во имя её, целые народы погружаются в пучины гражданских войн.
И может, именно оттого, что политика зажигает в сердце человеческом такие страсти, ей до сих пор не удалось стать объектом бесстрастного исследования. Хотя ещё Аристотель называл политику важнейшей из наук, наукой она так и не стала. Есть много политических теорий, содержащих в той или иной мере зерно истины, но каждая из них так спешит перейти от того, что есть, к тому, что должно быть, то есть к практическим рекомендациям, к описаниям идеального политического устройства и кратчайших путей достижения его, что объективности этих теорий хватает ненадолго. Поэтому всякий исследователь в наши дни вправе забыть своих предшественников и обратиться непосредственно к материалу, питающему любую политическую мысль, - к истории.
.jpg)
.jpg)
.jpg)
.jpg)
.jpg)
