Тамара Скрипка: Історія роду Драгоманових-Косачів

Останні представники давніх родів Драгоманових і Косачів осіли на Полтавщині і Чернігівщині в к. XVII – поч. XVIII століть. Відтак родина Драгоманових-Косачів, у якій народилася майбутня письменниця Леся Українка, жила за чітко встановленим розкладом родин української аристократичної старшини того часу. Якщо Ольгу Драгоманову-Косач можна охарактеризувати як берегиню української аристократичної родини, то її дочці Ларисі Косач-Квітці (Лесі Українці) судилось стати не лише поетесою, драматургом, публіцистом, а й «духовним вождем» української інтеліґенції зламу минулого століття. Однак з концептуальної категорії «духовний вождь» еліти української суспільности вона перетворилася в радянську епоху на «співачку досвітніх вогнів», «друга робітників». Попри існування великої кількости наукової літератури про суспільно-політичні і філософські погляди Лесі Українки, категорія національної свідомости ще й досі належно не поставлена в лесезнавстві. До цього, очевидно, спричинився той факт, що в силу фальсифікацій і через відсутність відповідних джерел дослідники не володіли повнотою знань про політичну діяльність Лариси Косач-Квітки, іґнорували той факт, що письменниця та її художня спадщина мали вирішальний, безпрецедентний вплив на формування національної свідомости української інтеліґенції, того «панства», з якого сама походила, і на відсутність якого у 70-х роках ХІХ-го ст. вказував її дядько Михайло Драгоманов («Наша Україна не має ні свого попівства, ні панства, ні купецтва, а має доволі розумне від природи мужицтво»). Проте така постановка проблеми ставила під загрозу сам факт існування нації як такої, що не має інтеліґенції, а отже, позбавлена елітарного компонента. Якщо М. Драгоманов уперше в українському русі надав перевагу політичній боротьбі «для праці серед рідного народу», то Леся Українка духовно врятувала націю, яка вже пробудилася, але лишалася ще не свідома свого стану. Тобто з’ява «духа нації» – Лесі Українки – була обумовлена і модельована новою свідомістю і нею ж викликана.

Костянтин Рахно: Заповіт Котляревського

„Енеїда” Івана Котляревського (1798-1809) є унікальним твором, який не має відповідників у польській чи російській культурі. Ні розгульно-гротесковий „Пан Тадеуш” Міцкевича, ані похмурий „Євґеній Онєґін” Пушкіна, попри те, що також є енциклопедіями народного життя, не мають у собі суцільного містично-езотеричного підтексту. В цьому відношенні поема геніяльного українця, котрий гостро відчував і сприймав сучасний йому світ Російської імперії як аномалію, перегукується радше з „Чарівною флейтою” Моцарта.
Власне, Котляревський, як і Моцарт, був вітією таємного товариства. Багато чим він нагадував наших сучасників. У голові – тотальність, честь, слава, клятви, лицарство, влада булави, Гетьманщина, а навкруги – загарбники, окупанти, потворність армійського життя, сіра убогість чиновницького існування, нудота казенної релігії, чужинська інакшість. Все, що має значення для тебе, – не варте нічого. Все, у що ти віриш, – спорохнявіле минуле, якому не судилося відродитися. Попіл. Воно ні для кого не має значення. Твій народ умирає. Його пісні зникають на очах. Твоєю мовою говорять лише упосліджені, безправні селяни. Таких, як ти, – одиниці. І щоб змінити бодай щось, щоб вирватися з полону цієї невідповідності, ти робитимеш усе. Шукатимеш зв’язку із Січчю за Дунаєм, формуватимеш козацькі полки, готові перейти на бік Бонапарта, намагатимешся збурити провінційну шляхту. І писатимеш. Писатимеш свою поему. Про троянців.

Сергій Чаплигін: Христос посеред вас

Церква є Церквою не тому, що вона виконує певні дії чи поводиться певним чином.  Наприклад, прагне певних етичних досягнень. Церква є Церквою тому, що вона є Тілом  Христовим, тобто завдяки нероздільній єдності з Христом і ствердженню Його  присутності в історії. Московською богословською школою в Україні впродовж багатьох років методично нав’язується стереотип про те, що невід’ємною властивістю Церкви є її канонічність. При цьому «забувається», що канонічність є властивістю, притаманною Церкві лише у певних її станах. Наших братів з Півночі можна зрозуміти. Утворення Української Помісної Церкви становить загрозу імперським амбіціям Московської Патріархії, яка відразу ж перетвориться у другорядну, за своїм статусом, релігійну спільноту слов’янського етносу в самій же Росії. Тому нам у нашому прагненні мати власну Церкву в Україні пропонують іти «канонічним шляхом». Зрозуміло, що згідно тих канонів, на які вказує патріарх Московський.
Саме суперечка щодо «канонічності» чи «неканонічності» Церкви призвела до того, що в Україні й досі триває церковна смута.
Сутність же канонічного права полягає не в тлумаченні окремих цитат, вирваних з контексту, а в розумінні значення канонів для Церкви, як дисциплінарних правил, які ще не спасають наші грішні душі, а тільки створюють умови, за яких спасіння може бути досягнуте.
А чи всі канони сьогодні є юридично обов’язковими? Якщо, не всі, то хто відмінив одні, а інші використовує? Сьогодні кожна автокефальна Православна Церква має власний Статут, де застосовує канони щодо конкретних вимог життя.

Протопресвитер Александр Шмеман: Миссионерский императив

I

До самого недавнего времени Православная Церковь считалась на Западе немиссионерской. По общему  мнению, мощное миссионерское поветрие, столь характерное для христианского Запада последних столетий,  как-то обошло стороной «статичное» христианство Востока. Сегодня это мнение, похоже, поколебалось. Новые  исторические исследования доказывают, что достижения православных в области миссионерской деятельности  – хотя и иного рода, чем у западных христиан, – были вполне весомыми и впечатляющими [76]. В этой краткой  статье мы не стремились дать исторический или статистический обзор православно-миссионерской экспансии.  Гораздо важнее попытаться понять и проанализировать – хотя бы предварительно и отчасти – миссионерский  императив православного Предания, а проще говоря, уяснить, каким образом миссия сопрягается в нем с верой,  жизнью и всем духовным видением Православия.
Богословие миссии – всегда плод всецелого бытия Церкви, а не какая-то специальная область, актуальная лишь  для тех, кому выпало особое миссионерское служение. Православная же Церковь особенно нуждается в  уяснении главных мотивов миссии, ибо «немиссионерский» ее характер слишком часто приписывают самому  существу, «святая святых» Православия – его «сакраментальному», «литургическому», «мистическому»  характеру. Даже и теперь, когда пристальное изучение православной миссии привело к изменению  традиционных взглядов, все еще делаются попытки увидеть в ней своеобразный эпифеномен истории  Православной Церкви – то, что существует вопреки основным ее путям и тенденциям. Вот почему здесь  необходимо именно богословское уяснение. Может ли быть подлинно миссионерской та Церковь, чья жизнь  сосредоточена почти исключительно в литургии и таинствах, чья духовность имеет преимущественно  мистическую и аскетическую окраску? И если может, то в каких пластах ее веры скрыты истоки миссионерской  ревности? Таков, в несколько упрощенной форме, вопрос, который прямо или косвенно задают православным  все, для кого термин «экуменический» всегда и всюду означает «миссионерский».

Сергей Махун: Заметки на полях «Грядущего Хама»

Имя Дмитрия Сергеевича Мережковского (1866—1941) было на слуху в среде российской, да и европейской интеллигенции на изломе XIX и XX веков. Прозаик, драматург, поэт, критик, патриарх русского декадентства, глубокий религиозный философ ныне находится на периферии нашего сознания. Очень жаль, ведь его творчество являлось живейшим откликом на те апокалиптические, тектонические изменения, которые происходили в обществе, породившем самую страшную в мировой истории революцию, неузнаваемо изменившую жизнь всего человечества.

Мережковский-мыслитель всегда оставался «стойким оловянным солдатиком», страстным защитником «нового религиозного сознания», свободного от канонической плетки в обличье официальной церкви, находящейся в путах самодержавия. Он предвидел триумф «сплоченной посредственности» (то есть мещанства) над защитниками общечеловеческих ценностей. Но так и не смирился с этим. Мережковский и в эмиграции остался верен идеалам вселенской гармонии. Далеко не со всеми постулатами его очень стройных логических схем можно согласиться. И все же многие прозрения мыслителя удивляют точностью формулировок.

Сергей Махун: Украинский Дон Кихот XVII века

В истории Украины эпоха Хмельнитчины ассоциируется прежде всего с многолетней борьбой украинского народа с Речью Посполитой за национальную и религиозную независимость, с яркими победами и трагическими поражениями казацко-крестьянских армий, с Переяславской радой, ставшей водоразделом, за которым Украина постепенно теряла приобретенное в кровавой борьбе. Однако очень многие события и личности того времени остались как бы в стороне и тщательно замалчивались. Яркая фигура государственного, политического деятеля, интересного мыслителя Юрия Стефановича Немирича (1612—1659) и его короткая, исполненная головокружительных взлетов и падений жизнь напоминают о третьем пути, по которому Украина могла идти в Европу.

Любопытно, что его имя вызывало редкое неприятие у официальных русских и польских историков. Первые усматривали в деятельности Ю.Немирича предательство идеи «братского воссоединения», вторые так и не простили ему переход на сторону гетмана Украины. Правда в том, что он совершенно не вписывался ни в какие схемы.

Сергей Махун: «Воспитанник Марса» князь Константин Иванович Острожский

Среди выдающихся столичных памятников эпохи Ренессанса — блестящее произведение искусства, к сожалению, погибшее во время варварского подрыва 3 ноября 1941 года большевиками-подпольщиками Успенского собора Киево-Печерской лавры, а потому о нем неспециалистам почти ничего не известно. Речь идет о надгробии волынского князя, великого гетмана Литовского Константина Ивановича Острожского (1460—1530). Киевляне могут видеть лишь его копию в экспозиции Музея-заповедника «Киево-Печерская лавра». Осталось также несколько фотографий надгробия.

Установил скульптурное надгробие сын гетмана Василий (Константин) в августе 1579 года. Вероятно, изготовил его мастер Себастиан Чешек, львовянин. Спустя 15 лет посланец Габсбургов к запорожцам Эрих Лясота писал в своих мемуарах о посещении Киева и лавры: «Церковь красивая, каменная, в ней можно видеть прекрасную мраморною гробницу князя Константина Острожского, отца нынешнего старого воеводы Киевского; он был отважный герой. Надпись русская». Любопытно, что во время пожара в лавре в 1718 году изваяние князя сохранилось. Не сохранилась эпитафия, но существует несколько более поздних ее вариантов.

Норман М.Наймарк: «И Сталин, и Гитлер виноваты в преступлениях геноцида»

По приглашению Национального университета «Киево-Могилянская академия» столицу Украины посетил профессор Стенфордского университета (США) Норман М.Наймарк. Визит известного американского историка прежде всего запомнился широкой презентацией его новой книги «Геноциды Сталина», которая только что вышла из печати в Издательском доме «Киево-Могилянская академия».

В своем предисловии к украинскому изданию (книга увидела свет в 2010 году в серии «Права человека и преступления против человечества» в издательстве Принстонского университета) Норман Наймарк указал: «…история кровавой политики советского режима в 1930-х годах тесно связана с Украиной, с ее уникальным местом в российской и советской империях и ключевым геостратегическим положением между Москвой и центральной частью России, с одной стороны, и Польшей — с другой. Невозможно понять репрессии 1930-хгодов и «национализацию» массовых убийств (переход от «классового» к «национальному» признаку в конце 1920-х—начале 1930-х годов) без изучения центральной роли Украины и украинцев в этом процессе. Во-вторых, ключевая роль Сталина в политике геноцида 1930-х годов и его антагонистическое — можно сказать, украинофобское — отношение к политике, истории и культуре Украинской Советской Социалистической Республики и ее народа, а особенно к украинским крестьянам, — это неотделимая часть истории геноцида в Советском Союзе».

Сергей Махун: Дмитрий Донцов — «вольный улан» украинской национальной идеи

Среди украинских политиков и мыслителей ХХ века Дмитрий Иванович Донцов (1883-1973) занимает особое место. И не только потому, что он стал идеологом крайних правых движений, фактически основателем мировоззренческой составной Организации украинских националистов. Создатель «интегрального национализма», на первый план выдвигающего приоритет интересов нации и оправдывающего любые поступки ради этого, всю жизнь прожил настоящим отшельником, несмотря на то, что постоянно был в центре внимания. И главное — Донцов очень ревниво относился к посягательствам на личную свободу; имея ореол несомненного лидера национального движения, он был далек от практики, повседневной партийной работы (даже в ряды ОУН так и не вступил, хотя и симпатизировал бандеровской фракции). В послесловии к киевскому дневнику «Рік 1918, Київ» Донцов писал, что с 1922 года «став я пропагувати свої ідеї як free lancer (англ. — «вольный улан»), тільки в пресі і слові».

Могли ли «похвалиться» хорошо известные сегодня политики, такие, как Михаил Грушевский, Симон Петлюра, Владимир Винниченко или Вячеслав Липинский, хоть какой-то соизмеримой частью влияния на сознание нации (особенно молодежи), которую имел уроженец Мелитополя Дмитрий Донцов? Наверное, нет, поскольку в 20—30-е годы прошлого столетия популярность идей, распространяемых праворадикальным мыслителем, была ошеломляющей, в первую очередь на территории Западной Украины — к тому времени настоящего «украинского Пьемонта». И значительная их часть остается актуальной и теперь.

Митрополит Сурожский Антоний: Вера в человека

Слово, произнесенное в воскресенье 21 декабря 1969 г. в храме святителя Николая, что в Хамовниках (Москва) после литургии и приветствия о. Настоятеля

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Какая радость бывает встретиться! Отец Леонид говорил о том, как нам встречать Христа. Если бы только мы могли, если бы только мы умели так встречать Господа, как простой, сердечной, человеческой любовью мы умеем встречать друг друга, когда в сердце светло и тепло! Вот так, как сегодня, по вашей ласке, милости вашей, Божией и Богородичной любви, мы встречаемся. Давайте же так ждать и встречать Спасителя, являющегося нам плотью в Рождестве.
Скажу еще: обращали ли вы когда-нибудь внимание на то, что все Евангелие — сплошная встреча? Ведь весь рассказ евангельский говорит нам не о каком-то учении, которое преподносится всем равно, безразлично, безлично. Каждое евангельское слово сказано кому-то, каждое событие евангельское — это встреча Христа с какой-то человеческой нуждой, со скорбью, с радостью, с горем, с болезнью, с грехом. Это всегда встреча лицом к лицу. И какая могла бы быть в нас постоянная радость, торжествующая, победоносная радость, если бы мы так воспринимали Евангелие, если бы, читая его, мы просто себе представляли образы. Вот толпа — такая, как мы теперь; иногда большая, как сегодня, иногда совсем маленькая, когда собирались только-только первые ученики. В этой толпе я — затерся где-то и слышу, как Христос говорит. Не обязательно со мной лично, но Он говорит с кем-то: не просто «вещает», не просто говорит кому угодно и никому. Он говорит женщине, у которой сын умер: Не плачь! Юноше, который спрашивает, как найти жизнь вечную: Оставь все, только иди за Мной! Больным, слепым, грешникам: Прощаются тебе грехи… и так далее.

рав Авром Шмулевич: О новой религиозной войне

Ровно десять лет назад, 14 сентября 2001 года, я должен был вылететь в Афганистан — по личной договоренности с Ахмад-Шахом Масудом брать у него интервью для второго канала израильского ТВ. Но за пять дней до назначенного срока, как раз тогда, когда прорабатывался вопрос нашей переброски в Афганистан через Таджикистан, пришло известие: Масуда взорвали… «Аль-Каида» методично устраняла конкурентов, мешавших ей получить полный контроль над землей Хорасан (частью которой как раз и является Афганистан).


Той самой, имя которой с детства известно любому мусульманину. «Если вы увидите черные знамена, подступающие со стороны Хорасана, то идите к ним, даже если вам придется ползти по снегу, потому что среди них будет халиф Аллаха — Махди», — говорится в хадисе («Аль-Хаким», 8572, и «Ахмад», 22387), одном из ключевых изречений для современных бойцов политического ислама. Махди — «ведомый Аллахом», «халиф Аллаха», исламский мессия — должен повести правоверных на последнюю победоносную битву с миром куфра — то есть со всеми, не принявшими ислам.

Впереди было 11-е сентября, вторжение американских и британских войск в Афганистан, война в Ираке. Но военный успех зависит не только от экономических или технологических достижений. Очень многое зависит от того, насколько воюющая сторона сможет использовать культурные коды, архетипы массового сознания, мобилизовать для своей победы историческое прошлое, внушить ужас и уверенность в своей победе своему противнику. Именно так и поступила «Аль-Каида». Она смогла поставить миллионы мусульман, в том числе и граждан западных стран, под свои знамена потому, что заставила их поверить: знамя «Аль-Каиды» — это и есть те самые «черные знамена Хорасана», о которых они читали в детских книжках о грядущих битвах, поверить, что война Бенчика (как любовно называют Осаму бен Ладена русскоязычные исламисты) и есть война конца света…

Лев Регельсон: Жанна Д’Арк и её вера

С детства знакомо нам овеянное легендами имя девушки, вставшей во главе освободительного войска и закончившей жизнь на костре по обвинению в колдовстве и ереси.
Но что мы знаем о том, чем она привлекла сердца соотечественников, – о ее вере?
По существу первый серьезный труд на русском языке, посвященный этой теме, вышел в свет только в наши дни. Это книга С. С. Оболенского «Жанна – Божья Дева» (Париж, 1988).
То, что мы узнаем о Жанне из этой книги, представляется почти откровением. Как известно, в 1920 году ее канонизировали, но и для западных христиан образ Жанны остается нераскрытым. Знаменитый католический писатель Леон Блуа пишет: «Изумление, вызванное Жанной у всех ее современников, ничто по сравнению с тем изумлением, которое христианский мир, так ДОЛГО не желавший ее знать, переживет тогда, когда ему откроется, наконец, вся сверхъестественность этой невероятной судьбы».
Скрупулезно изучив все имеющиеся свидетельства о Жанне, С. С. Оболенский приходит к выводу, что ее религиозность, уникальная для Запада, глубоко созвучна тому типу духовности, который в XIV-ХV веках возобладал на православном Востоке, а в Новое время проявился наиболее ярко в жизни и духовном подвиге Серафима Саровского.
Богословским выражением этого духовного опыта стало учение архиепископа Григория Паламы (Византия, XIV в.). Согласно паламизму, Божественная сущность, принципиально непостижимая для человека, извечно изливается «вовне» в виде Энергий, которые человек воспринимает как душой, так и телом. Стяжание этих Божественных Энергий (или Духа Божия) становилось основной целью христианской жизни. Вероятно, самое глубокое расхождение между христианскими культурами Запада и Востока было вызвано тем, что католическая Церковь в свое время отвергла и этот опыт, и это учение как ересь. Однако струя этой древней традиции, восходящей к раннему христианству, сохранилась и в западном христианстве.

Ксения Кортунова: Дом Паунда: фашисты третьего тысячелетия

От редакции: Они есть теперь везде. Есть они и в России. Известный российский гражданский активист Артем Марченков, преподаватель философии в Италии, обратил наше внимание на Casa Pound – молодежное итальянское движение – участники которого носят на своих акциях портреты Муссолини и Че Гевары. Это парадоксально на первый взгляд. Но «казус Брейвика» сильно понизил «парадоксальность» такого «синтеза».

* * *

Ранее раздробленные и маргинализованные крайне правые Италии в последние годы вышли из подполья, вооружившись новой тактикой и новой лексикой. Они называют себя правыми нонконформистами и «фашистами третьего тысячелетия». Их растущая аудитория и их способность толковать настроения времени не позволяют думать, что речь идет только о простой преемственности к старым фашистским движениям.
Одним из наиболее ярких явлений в этой нонконформистской среде является Casa Pound (Дом Паунда).

Движение Casa Pound появилось в Риме в 2003 году во время захвата сквота в центральном квартале Эсквилино по инициативе группы лиц из крайне правой среды. Целью этого захвата было расселение активистов, однако вскоре это здание стало оперативной базой движения, его символическим местом. Далее последовали новые захваты (так называемые «нонконформистские оккупации») с целью последующей организации в них радикальными правыми культурно-политических центров общественной деятельности, которые во многом были похожи по стилю на общественные центры их политических оппонентов.

Кирилл Серебренитский: Марина и Наполеон (I)

МАРИНА И ПРИНЦ

Одна девочка, очень умная, такая насупленно независимая, свирепо начитанная, близорукая и очкастая, приземистая и крепкая, ненавидящая свои непристойно круглые щёки и свои мужицкие, в папу, руки и ноги, тайно голодающая и даже пьющая уксус для похудания, при том пренебрежительно неухоженная девочка, — даже уже скорее девушка, —  поначалу просто влюбилась в Юного Принца.
На пятнадцатом году жизни. Что вполне естественно, наверно.
Кстати, — никаких аллегорий, это был это самый настоящий принц. Отец его был Император, мать – дочь Императора.
На портретах он всегда возвышенно и несколько сонно задумчив. Очень, слишком даже, высок. Строен неестественно, притом как-то шаток, непрочен. И — светел, как должно сказочному Принцу. Светло-голубые глаза, неясный уклончивый взор, слишком огромный ребячьи выпуклый белый лоб; надо лбом легчайший светлый кок, искусно взвихрённый, волной. На некоторых портретах к тому же его облегает непорочно белый мундир.

Дмитрий Верхотуров: Русские погонят «профессиональных русских» из Казахстана

Длительная работа «профессиональных русских» в Казахстане по «защите русских интересов», наконец, возымела закономерный итог — в прессе стали появляться возмущенные отзывы казахстанских русских.
Ветеран труда Н. Нестерова написала и опубликовала резкую отповедь под заголовком «Не могу молчать…» .
Это жесткий ответ «профессиональным русским», которые всеми силами стараются разжигать рознь между русскими и казахами, и он составлен в выражениях, не оставляющих никаких сомнений:
«Я русская, моей Родиной является моя земля – Республика Казахстан, исторически населенная казахами, проживающими на исконно казахской этнической территории, составляющей основу казахской государственности. Да-да, господин «Акимов», государственности, которая, вопреки вашим представлениям, благополучно насчитывает сотни лет. И если уж она не имела всех атрибутов милой вашему сердцу государственности европейской, то уж, во всяком случае, признавалась полноценным субъектом международных отношений, вступала в договоры и союзы, воевала, защищалась и весьма успешно. В результате, я живу в девятой, по размерам территории, стране мира», — пишет Нестерова.
Ветеран труда резко и решительно выступает против этой подогреваемой розни и вражды: «Есть у нас в Казахстане ваши соумышленники, есть так называемые «профессиональные защитники «русских интересов», есть те, кому не дают покоя и зудят шовинистические мыслишки о «величии русской нации», кому не терпится предъявить «исторический счет» к оплате. Мол, «мы столько для вас сделали, а вы, неблагодарные…». Только это — тупик. И для русских, подчеркиваю, для русских в первую очередь», — подчеркивает Нестерова. «И если это ваша осознанная цель, господин «социолог», то я вам говорю, вы мне мешаете жить так, как я хочу, жить в мире и дружбе с казахами. Вы мне мешаете ощущать себя частью народа Казахстана. Вы хотите меня, как собственно и всех русскоязычных, посадить в «имперский редут», из которого мы должны злобствовать на всех остальных? Так не должно быть!», — говорит Нестерова.