26 мая — День восстановления государственной независимости Грузии

С 19 века Грузия входила в состав России. 26 мая 1918 года демократическое правительство Грузии во главе с Ноэ Жордания провозгласило независимость страны. Первая независимая Демократическая Республика Грузия просуществовала до 18 марта 1921 года. За это время Грузию де-юре признали 23 государства Европы (Великобритания, Франция, Германия, Италия, Советская Россия, Турция), Азии и Латинской Америки (Аргентина и др.).

В 1921 году была образована Грузинская ССР, в 1922 году она вошла в состав СССР сначала в составе Закавказской Социалистической Федеративной Советской Республики (ЗСФСР), с 1936 по 1991 год — как союзная республика.

31 марта 1991 года был проведен референдум о восстановлении государственной независимости Грузии. В референдуме приняли участие 90,5 % избирателей, из которых за государственную независимость проголосовало 98,93 %. 9 апреля 1991 года на основании результатов всенародного референдума Верховный Совет республики принял Акт о восстановлении государственной независимости Грузии, провозгласивший действительными Акт о независимости 1918 года и Конституцию 1921 года. Также была введена должность Президента Республики Грузия.

14 апреля 1991 года на чрезвычайном заседании первой сессии Верховного Совета первым президентом независимой Грузии был избран Звиад Гамсахурдиа. 27 мая 1991 года он был избран президентом Грузии на всеобщих прямых тайных выборах (за него проголосовало 86,5 % избирателей).

Почему в исламской умме такая сильная неприязнь к Ирану?: Интервью председателя Исламского комитета России Гейдара Джемаля журналисту Надежде Кеворковой

Н. К.: Я давно хотела у вас спросить, потому что во многих разговорах с мусульманами эта тема, так или иначе, проявляется: почему в исламской умме такая сильная неприязнь к Ирану? Притом, что Ирану сейчас угрожают и он находится под ударом.

Г. Д.: Я думаю, что бессознательно, очень многие мусульмане ориентированы на то, чтобы интегрироваться в мировое сообщество на своих условиях. Они имеют в виду то, что они должны встроиться в мировое сообщество как лучшая из общин на основе шариата, но со своим самодостаточным государственным управлением, то есть это должен быть халифат. И большинство мусульман бессознательно ориентированы на концепцию бытия как блага. А бытие как благо связано с общей юдолью человечества. На самом деле они не настроены на то, чтобы бросать вызов мировой системе.С их точки зрения, Иран — это вызов мировой системе, это страна, которая выдаёт определённый поведенческий паттерн. Иран ориентирован на эсхатологию, он откровенно ждёт прихода Махди,он ожидает конец истории и напрямую управляется людьми, которые, несмотря на то, что они факихи, не столько ориентированы на шариат, сколько на то, что они знающие, то есть это государство,в котором осуществляется управление «знающих». И учение, которое является основным для правящего класса этой страны, духовенства — называется «ирфан», то есть гностическое сокровенное знание. Вот это, я думаю, и раздражает.

Василь Голован: Всеукраїнський науково-практичний семінар «Українофобія як явище та політтехнологія»

22 травня 2012 року у Дзеркальній залі Львівського Національного Університету імені Івана Франка відбулося засідання Всеукраїнського науково-практичного семінару «Українофобія як явище та політтехнологія», символічним початком проведення якого є відзначення 151-ої річниці перепоховання Тараса Шевченка на Чернечій горі. Під час заходу відомі історики, науковці, громадські та політичні діячі обговорили причини й тенденції поширення українофобських настроїв у нашій країні.

Розпочала роботу семінару проректор з науково-педагогічної роботи Університету Звенислава Мамчур, яка наголосила на важливості відстоювання українських національних цінностей і протидії антиукраїнським тенденціям: «Ми все частіше і частіше зустрічаємо прояви українофобії у нашому повсякденному житті. Це – неприпустимо, тому ми мусимо говорити про проблеми, які у нас є. Ми не маємо права мовчати».

Із доповіддю «Українське Закарпаття поч. XXI ст. під натиском українофобії та асиміляції» виступив доктор філологічних наук, професор із Ужгорода Любомир Белей. Науковець закцентував увагу на викликах, перед якими постали українці за межами країни, та ситуаціях із численними проявами українофобії в українській частині Закарпаття.

Василь Кухта: Центральноєвропейські аборигени

  З усіх сущих українських письменників і редакторів журналів лише мені одному поталанило народитися  в центрі Європи. Географічному. Тобто поміж Прагою і Будапештом, неподалік Відня і Бухареста. Саме тому я, напевно, занадто гоноровий: таку ваду  вже ось тридцять літ приписують моїй особі графомани, яким не випало надрукуватися в редагованих мною виданнях. О, той центральноєвропейський  гуцульський гонор споконвік не перестає завдавати комусь клопоту!
Судіть самі: сивої давнини австрійська імператриця Марія Терезія переселила до мого рідного  Рахова швабів-ціпцерів. Нині про їх німецьке походження несміливо нагадують хіба що прізвища. Протягом  багатьох століть облаштовувано в горах мадярські колонії. Однак з плином часу рахівські  угорці настільки «огуцулились», що  вже й рідною розмовляють з примітним  українським акцентом. Євреї з Рахова – крамарі, кравці, перукарі і дантисти, що виїхали наприкінці сімдесятих років проминулого століття на землю обітовану, – є чи не єдиними носіями українськості у далекому Єрусалимі… Потаємна мрія владоможців різних епох денаціоналізувати аборигенів у верхів’ях Тиси завше заживала невдачі! Проте центральноєвропейська «медаль», чи то пак модель, має, звісно,  й іншу, зворотню, сторону. Мій прадід Микола Шорбан, потомствений плотогон, окрім рідної, володів дев’ятьма мовами: румунською, угорською, словацькою, чеською, німецькою, сербською, єврейською (без її знання неможливо було  займатися деревним промислом), італійською (вивчив на «таліянському» фронті під час Першої світової), російською (вісім літ провів у російському полоні).  Мій дід Іван Кушнір, майстер дорожньої служби за чехословацької опінії,  вільно бесідував шістьма мовами. Мій батько, Василь Кухта, неповнолітній «мункосазодівець»-трудармієць у період Другої світової війни  і машиніст залізниці, лісоруб  у радянську добу, звузив власний   лінгвістичний ареал до трьох  мов. Я ж,  професійний журналіст, письменник,  вибираючись у закордоння, на запитання відомої анкети патетично відповідав (відповідаю): англійською – зі словником… Проте  мовна поліфонічність предків, певно, передалася у спадок й  мені. Опинившись у чужомовному середовищі, з неймовірним подивуванням  починаю усвідомлювати:  загадкові слова незбагненним чином, на рівні підсвідомості,  починають відкривати мені свій зміст. Без найменших зусиль я  розумію ніредьгазьких угорців,  суботицьких сербів, сату-марських румунів, чехів-пражан… Та й чи тільки їх!

Олег Гуцуляк: «Мир без Москвы», или Да грядет эра однополярности!

В cфере атлантистской геоэкономики предполагается наличие трёх зон: Американской, Европейской и Тихоокеанской.

В «теории многополярного мира»  Александр  Дугин предлагает квадриполярную (четырёхполюсную) модель, добавляя Евразийскую четвертую зону, якобы игнорируемую в атлантистском раскладе [Дугин А. Теория многополярного Мира (тезисы к Международной Конференции «Геополитика многополярного мира» 7 октября 2011. Социологический факультетт МГУ) // http://www.socir.ru/content/dugin-ag-k-teorii-mnogopolyarnogo-mira]. 

Но Евразийская четвёртая зона не столько игнорируется, сколько рассматривается объектом приложения усилий трёх вышеупомянутых (или двух – евроатлантистской и американо-тихоокеанской). Естественно, не стоит последнее рисовать исключительно в чёрных тонах, как это делает  Л. Савин: Евразии предназначено «… органично вписаться в систему мирового капитализма и занять там «достойную нишу», став кладбищем ядерных отходов и поставляя технологическим лидерам необходимые материальные и людские ресурсы» [Савин Л. Автаркия больших пространств адекватна для проекта Евразийского Союза // http://www.evrazia.org/article.php?id=1976].

Но для А. Дугина в мировом противостоянии важно именно эзотерическое начало – противостояние Суши и Моря. Россия-Евразия – без сомнений Суша, Континент: «… после освоения Сибири и ее интеграции однозначно совпала с геополитическим понятием Heartland, т.е. «Центральной Земли» континента. Макиндер определял русское Большое Пространство как «Географическую Ось Истории»… С чисто стратегической точки зрения, Россия тождественна … с самим «Мировым Островом» (World Island), т.е. с Евразией … По отношению к России-Heartland все остальные евразийские государства и земли являются прибрежными, Rimland. Россия это «Ось Истории», поскольку «цивилизация» вращается вокруг нее, создавая свои наиболее броские, выразительные и законченные формы не в своем животворном континентальном истоке, но в «береговой зоне», в критической полосе, где пространство Суши граничит с пространством Воды, моря или океана» [Дугин А. Основы геополитики. – М. : Арктогея, 2000. – Часть 3. Россия и пространство. – http://arctogaia.com/public/osnovygeo/geopol3.htm]; «…Геополитически Россия – центр Суши, США – воплощение Мирового острова. Вся геополитическая история мира есть дуэль между этими полюсами – между сухопутным библейским чудовищем Бегемотом (это мы) и морским чудовищем Левиафаном (это они, американцы). Они душат нас, оккупируя береговую зону вдоль морских границ Евразии (стратегия Анаконды) – от Западной Европы через Средиземноморье и Ближний Восток к Индии и Индокитаю. Мы стремимся прорвать блокаду и выйти к тёплым морям. Это длится долгие века: англосаксы (вначале англичане, сегодня американцы) против евразийского концерта наций (ось Москва – Берлин – Париж). Многие войны последних веков – включая две мировые – следствие этой битвы Суши и Моря. Одержав победу над Сушей в «холодной войне», Море хочет нас добить» [Дугин А. Карфаген должен быть разрушен: Антиамериканское большинство // Дугин А. Философия войны. – М., 2004. – http://arcto.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=1287].

Тем самым, Северо-Восточному окоёму Евразии огульно приписываются права «центра» («полюса»), вокруг которого якобы должны вращаться все остальные, составляющие «Мир без Запада» – Китай, Индия, Турция, Евросоюз и т.д. В действительности, у А. Дугина всего лишь аберрация взгляда, вызванная «каботажным плаванием» вокруг своей «береговой линии», известной и не опасной. Русские, как подмечает А. Ильинов, занимаются бессмысленно-безумным плаванием на «корабле дураков» и весь мир смешат, вместо того, чтобы заняться большим и нужным делом – строительством «большого русского корабля» [Ильинов А. Re: Государственный антисемитизм как защита // http://intertraditionale.kabb.ru/viewtopic.php?f=55&t=2878&start=90#p20413].

Натэлла Сперанская: Interregnum - шанс для России?

Новый мировой порядок не устанавливается
как чрезвычайная мера. Но для появления нового
мирового порядка нужны чрезвычайные обстоятельства.
Генри Киссинджер

Для описания времени, в которое мы сейчас живём, крупнейший социолог Зигмунт Бауман использует понятие Interregnum («междуцарствие», «межвластие»), — так в Древнем Риме назывался период между смертью одного цезаря и появлением другого. Это состояние нестабильности, неуверенности, непредвиденности, когда слом старого порядка столь же очевиден, сколь очевидно возникновение нового. Но каким будет этот новый порядок – не известно. Антонио Грамши трактовал Interregnum как период, когда старое больше не работает, а новое ещё не появилось  Interregnum – это перерыв, метафизическая задержка, мучительное «всё ещё не». В контексте изменения нового мирового порядка мы можем говорить о парадигмальном переходе от старого мироустройства к формированию новейшего мироустройства... Следует ли возлагать надежды на страны БРИК, принимая к сведению, что усиление их общего потенциала напрямую зависит от экономического роста Китая? Неизбежен вопрос: каковы гарантии, что экономика Китая сравняется (ведущий экономист Альберт Кейдель убеждён, что Китай придёт к этому лишь к 2050 году), а потом и перегонит экономику США? В то же время не следует пассивно ждать, когда «имперское перенапряжение», «Imperial Overstretch» (Пол Кеннеди) приведёт Америку к серьёзному кризису,...

Олег Носков: О развале страны — без эмоций

Помню, как накануне развала Союза, начиная с середины 1990 года, страну охватили бурные дискуссии по поводу того, быть или не быть союзному государству? Свое веское слово тут вставили литераторы-антизападники, почему-то искренне верившие, что ни народ, ни руководители (в большинстве своем) не пойдут за кучкой (якобы) «ренегатов и подонков». Особые надежды возлагались тогда на армию, на генералов и офицеров. Еще в июне 1991 года писатель-патриот Проханов, выступая по телевидению, с пафосом заявлял о том, что он преисполнен гордости за наших генералов, которые де никогда не предадут Родину (то есть Советский Союз). Через два месяца генералы стройными рядами побежали за Ельциным, и нашему писателю-патриоту ничего не оставалось, как с таким же пафосом поведать о своем разочаровании в генеральском корпусе (совсем недавно, кстати, он разочаровался в Путине, которого до этого искренне считал созидателем новой империи).

На днях пришлось мне пообщаться с одним вот таким «ветераном» патриотического движения. Товарищ в привычном стиле предупредил об угрозе «оранжевой революции» и не без гордости напомнил о том, как в начале 1990-х он и его соратники боролись против либералов «за сохранение СССР». Конечно, реальные результаты своей «борьбы» он комментировать не стал. Пришлось мне обратить внимание на то, что враг почему-то не заметил их самоотверженной обороны: ребята встроили укрепления, а супостат прошел вдоль и поперек, и не поперхнулся.

Александр Овчинников: Территория Татарстана – древняя славянская земля

В череде сегодняшних будней, насыщенных эмоциями от прошедших выборов, революций на Ближнем Востоке и потрясений на мировых финансовых рынках, очень трудно отвлечься от реалий сегодняшнего дня и в своем прошлом увидеть цепочку небезынтересных событий. По мнению  кандидата исторических наук, доцента кафедры гуманитарных дисциплин Казанского национального исследовательского технологического университета Александра Овчинникова, именно в Татарстане находится прародина именьковцев – народа, основавшего впоследствии Киевскую Русь и внесшего неоценимый вклад в становление Волжской Булгарии. Возможно, для кого-то его мнение окажется не бесспорным, но ученому, судя по всему, есть чем аргументировать свою точку зрения… Разговор вел к.и.н., доцент кафедры гуманитарных дисциплин Казанского национального исследовательского технологического университета, автор книги М.И. Жих Ранние славяне в Среднем Поволжье (по материалам письменных источников). СПб.; Казань, 2011

– Александр Викторович, насколько я знаю, в процессе своих исследований вы пришли к выводу, что прародина ранних славян находилась в том числе и в междуречье Камы и Волги. Так ли это на самом деле?

– Впервые обоснованная гипотеза о раннем славянском присутствии в Среднем Поволжье появилась в 80-х годах прошлого века. Я своими исследованиями также попытался внести посильную лепту в её подтверждение. Я считаю, что первые славяне в массе своей появились в Среднем Поволжье не в середине XVI века, как сейчас принято считать – с момента завоевания Казани Иваном Грозным. Они проживали здесь огромным массивом племен еще до возникновения Волжской Булгарии. В IV-VII веках нашей эры значительные территории Среднего Поволжья от реки Суры на западе (это территория современной Мордовии) до реки Белой на востоке (нынешняя Башкирии), от Нижней Камы на севере (современный Татарстан) до Самарской луки на юге занимали племена так называемой именьковской археологической культуры. Эта культура как нечто цельное была выделена еще в 50-е годы XX века. В это же время разгорелась дискуссия о языковой принадлежности этих племен. Вначале преобладала точка зрения, что это были буртасы, потом предполагали, что финно-угры. Наряду с этим имелось мнение о том, что эти археологические памятники оставило тюркское население. Но в 80-е годы XX века появилась очень хорошо обоснованная и доказательная теория славянского происхождения именьковцев.

Алексей Ильинов: STRAHL (ЛУЧ) I: Novo Sovieticus

“Феб Ликорей, гряди, о блаженный”
(Орфические гимны)

В воспаленном полуденном созерцании. Низвержение на кромку, в полую глухую тьму. Поиск соли земли. Насыщение соками девственниц. Оргия, Apollo Phoebe! Оргия. Дорийская оргия победителей-варваров на руинах томного Хноссоса. Изнасилованные вдовы — жрицы Змеерукой — танцуют на разгульном пиру. Жар разгорается в теле, когда ты видишь их обнаженные пышные груди и тонкие загоревшие руки с колышущимися шипящими плетьми. Ты научился осквернять божков чужаков, о Волк-кифаред. Они завывают. Они неистово танцуют. Они бегут по скользким плитам разрушенного дворца Миноса — молчаливого судии Гадеса. Боги, боги, когда это было? Ты, кажется, научился задавать глупые вопросы профана? Да, ты научился, юноша, когда погружал железный горящий меч в сытое и вялое тело ахейского аристократа. Ты призывал его, Волка-кифареда, сыгравшего тебе на бронзовых грубых струнах. Пламя! Пламя! Пламя! Ты гнал его под грохот перунов Зевеса и кровавый орел сверкал в зените. Оргия убийства на полях Таната. Оргия. Арррррр… Земля, ставшая женой Ареса. Волк-кифаред. Златокудрый оборотень…

Низверженный в душную глубь, ты уподобился кратеру с горьковатым вином, опрокинутому неверной рукой. Ты был вылит. Потом ты осознал, что это фантом. Просто конечный мираж. Эит возрадовался, когда заполучил тебя. Он готов был изнасиловать твое потухшее тело. Ты был столь для него сексуален и свеж, что Князь Преисподней возжелал тебя. Ложе, украшенное мягкими звериными шкурами и дорогими тканями из дальнего Кемта, убаюкало тебя. Кифаред, ты грезил. Ты созерцал свое падение. Прикованное проклятое тело, изорванное в клочья. Содрогание чернее черных мерцающих асфальтовых звезд Нижнего мира. Эит, куда ты ведешь его? Абсолютный начинающий с потускневшим нимбом. Святой, потерявший благодать.

Геннадий Аксёнов: Там, за горизонтом…: От культуры вины и страха к культуре радости

Ибо и Сын Человеческий не для того пришёл, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих.
Евангелие от Марка, 10:45

В примитивных обществах всё продумано заранее. Известно, как поступить в том или ином случае. Неизменные ритуалы сопровождают рождение и смерть, женитьбу и строительство дома. Даже абсолютно точно известно, какой узор нанести на новый горшок. Тот, который наносил отец, и ни одного лишнего завитка.

Свободы нет. Первобытная свобода — фантазия Руссо, не более. Науке открывается совсем иная реальность. Внешний мир ничего не говорит человеку племени, установил антрополог Люсьен Леви-Брюль, написавший книгу о первобытном мышлении. „Знание“ дикаря — это особым образом устроенная сложная совокупность мифов, древних сказаний, преданий о коварных и могущественных духах вод и земель. Эти „знания-значения“ называются коллективными представлениями.

В племени нет личности. Вернее, нет личности индивидуальной. Есть личность коллективная. В качестве индивида, субъекта выступает племя целиком, где человек — не единица, а дробь, часть единицы. При этом нет никакого дополнительного порабощения, никакого принуждения или выгоды вождя, например, на которого рядовой член племени работает. Речь идёт о добровольном поведении, где все, как один.

Эти наблюдения относятся отнюдь не только к диким племенам.

Александр Кулик: Фейсбук вернул нас в Средневековье

Фейсбук —  идеальная машина по производству и распространению слухов. Чем слух отличается от информации? Он обращается не к разуму, а к эмоциям, он должен  будоражить фантазию, нравится, соблазнять. В Фейсбуке ценность сообщения  оценивается не по критерию его объективности, а по количеству людей, которым данное сообщение  понравилось. Именно в этом отличие Фейсбука, к примеру,  от Википедии, которая производит именно информацию и всегда подчёркивает, что она не является социальной сетью или же блогом.

Пользователи Фейсбука  жаждут яркого, необычного, они импульсивны, и, в то же время,  сентиментальны – соединив эти качества, мы получаем образ  капризного ребёнка, который, раскрыв рот, ждёт, чтобы его развлекли.

Критикуя «зомбоящик», мы, в то же время, верим заметкам и обновлениям статуса наших случайных френдов из Фейсбука. Пожалуй, мы живём по принципу «можно верить всему, кроме того, о чём сообщают средства массовой информации». Журналистика с её принципом объективности мертва. Сейчас она столь же неуместна, как и все остальные  порождения эпохи Просвещения – например, паровой экипаж или философия Канта. Журналистика долго держалась, молодясь, как могла, и умерла она не своей смертью. Её убил  рыжий американский парень, создавший самую большую в мире социальную сеть.  Марк Цукерберг – не Раскольников, он, вероятно,  и не понял, что сотворил со старушкой. Тем временем, у сотен миллионов современных людей потребность в получении информации полностью замещена потребностью получать и распространять слухи в Фейсбуке.

В  обществе ХХІ века журналистика преодолена, но это не прогресс, а регресс, то есть мы пошли не дальше эпохи СМИ, а вернулись  назад  — в то время, когда информации в современном понимании этого слова не существовало. Виртуальные социальные сети погрузили нас во времена  устной традиции – этой  матери легенд и мифов. Фейсбук как бы стирает из нашей жизни предшествующее  многовековое развитие, отбрасывая  своих пользователей к особенностям коммуникации и состоянию ума той поры, что  предшествовала появлению  газет и других СМИ. То есть, во времена Средневековья.

Сейчас доминирует типично  средневековый способ мышления, с его приоритетом эмоций над мыслью, слухов над информацией. Обмениваясь в Фейсбуке рассказами, каждый может додумать к ним что-то своё,  изменить  на свой вкус, дополнить прочитанное новыми подробностями и отправить дальше гулять по сети.  Разница с историческим Средневековьем состоит лишь в скорости распространения слухов – тогда она равнялась скорости передвижения конного всадника, сейчас же соответствует скорости нажатия кнопки перепоста.

Наше время — звёздный час сплетников и горлопанов. Когда-то разносчиками новостей были  паломники, бродячие купцы, нищие. Сейчас их роль принадлежит почти миллиарду блогеров, которые собрались пообщаться на самой большой в мире ярмарке под названием Фейсбук. Неудивительно, что ныне сложно отличить правду ото лжи.

Мы уже не читаем газеты, скоро на биржу труда потянутся журналисты-телевизионщики. И не стоит наивно полагать, будто ничего, по сути, не изменилось и интернет-СМИ просто займут  место прежних средств массовой информации. Информация нужна нашему обществу всё меньше и меньше. Слухи красочней и интересней. Кроме того, создавать информацию сложно — ведь для этого необходимо образование и опыт, нужно  добывать,  перепроверять, анализировать и  грамотно излагать данные. Наш мир движется в направлении максимального упрощения. На самом деле, пора признать, что журналист – это профессия, обречённая на вымирание.

Мы находимся на пороге странного времени – эпохи  моментально распространяющихся эпидемий слухов. Средние Века не случайно называют тёмным временем – нет такого массового безумства, которое не было совершенно в ту эпоху. Об этом европейцы не любят вспоминать. Но нам  придётся это сделать, поскольку весь наш хвалёный прогресс оказался, на самом деле, лишь движением по кругу.

Александр Елисеев: Время и политика

Накануне Нового года будет уместным порассуждать немного о времени. И не просто о времени, а о его соотношении с политикой. Это очень  важная тема для тех, кто считает себя консерваторами, традиционалистами, почвенниками и т. д. Все эти люди так или иначе бросают вызов  сегодняшнему времени, нынешнему веку. Они хотят вернуться к тому, что было, к некоему идеальному времени («время оно»), которое выбирается  в зависимости от убеждений, симпатий и т. д. Естественно, это возвращение понимается не как механическое воспроизведение каких-то реалий  ушедших эпох. Прошлое предлагается искать в будущем, оно мыслится как вновь рожденное (возрожденное) прошлое.

В настоящем очерке мы не будем производить разбор традиционалистских течений и разных вариантов возрождения прошлого. Отметим, что все  эти течения очень разные. Правый консерватизм, взыскующий монархии, соседствует здесь с консерватизмом левым, устремленным к советизму.  К последнему можно предъявлять серьезные претензии философского и идеологического характера, ведь сам советизм возник из  антитрадиционного бунта большевиков-нигилистов. (Их нигилизм был преодолен в эпоху Сталина, но преодолен он был не полностью, а частично,  что, во многом, и предопределило крах советской державы).

Поэтому выглядит несколько странным, мягко говоря, обращение к нему как к некоему  осевому времени, как к «точке возврата». Но здесь важна и ценна сама специфика мышления – попытка оттолкнуться от «века сего» в сторону  века минувшего. Левый, советский консерватизм несостоятелен политически, но он показателен типологически. Он демонстрирует нежелание  многих российских левых примиряться с современностью или же искать какой-то совершенно новой «точки невозврата» в будущем.

А существует ли эта точка? Есть ли будущее, понимаемое как нечто небывалое? На этот вопрос можно ответить только отрицательно.

Еще недавно разного рода прогрессисты предлагали обществу некий рывок в абсолютно иное, в будущего, которого никогда не было, и которое  полностью противоположно прошлому. Этот рывок был сделан, и общество перешло в новое качество. Но было ли оно абсолютно новым?

Алексей Широпаев: Революция Городов

Владимир Карпец пишет: «Москва совершенно очевидно превращается в источник немыслимой заразы. Рискую быть непонятым, но тем не менее приходится признать: политика урбанизации, которую проводил Сталин, в конечном счете — в отдаленной по отношению к нему самому перспективе — была ошибочной. Именно она породила т.н. «городской средний класс», который оказывается могильщиком ВСЕЙ исторической России».

Что ж, не знаю, кто как, а я Карпца отлично понял. Пара замечаний.

Во-первых, урбанистом Сталин был вынужденным. Точно так же Петр Первый был вынужденным западником. И Петр, и Сталин шли на внешнюю модернизацию ради сохранения архаичной, ордынской сущности российской политической системы. Оба соглашались на известный компромисс с прогрессом ради достижения большей мощи своей военно-крепостнической империи. Оба заплатили за это существенными издержками: Петр – возникновением русской культуры европейского типа, приведшей к Февралю 17-го; Сталин – возникновением западнической городской культуры, приведшей к Августу 91-го.

О чем это говорит? О том, что, стремясь выжить, российская политическая система, «историческая Россия» вынуждена периодически идти на компромиссы с ненавистным ей Западом, частично впуская его в себя, и чем дальше, тем больше. И, в конце концов, эти компромиссы должны ее разрушить или трансформировать в нечто принципиально иное, поскольку западная составляющая – электоральная, культурная, политическая, ментальная – в России неуклонно возрастает и крепнет. Подъем городских протестных настроений, начавшийся в декабре на Болотной, говорит именно об этом. Все шире и глубже слой образованных, европейски мыслящих горожан, типологически несовместимых с архаичной, ордынской природой «исторической России». Характерно, что освободительный процесс, столь громко заявивший о себе прошлой зимой, нередко так и называют: движение «рассерженных горожан», «революция городов».

Галина Иванкина: Not For Sale!

Сейчас уже многим сделалось ясно, почему мы в советские времена обожали импортные шмотки. Не только потому что они — импортные, а в России со времён Петра Великого считалось хорошим тоном смотреть в сторону Амстердама, Версаля и «любить Ричардсона», иной раз даже «не потому, чтобы прочла». Лейбломания советского человека отличалась от онегинского дендизма и парижского шика Олимпиады Самсоновны, запутавшейся в блондах и крепрашелях. В позднем СССР наблюдался настоящий культ импорта, не зависимо от качества последнего. Замечу, что примерно до начала 1970-х этого не наблюдалось, вернее, был небольшой процент условных стиляг-западников, которые сущестовали в любое время (петиметры, фашонебли, типа графа Нулина и так далее). Но с эпохи Застоя началось настоящее поклонение буржуазному лейблу. Принято считать, что люди стали хуже, Космос разочаровал, а физики спились на прокуренных кухнях под песни А.Галича. На мой взгляд, дело не только и не столько в людях, сколько в лейблах. Точнее, в упаковке, во внешнем виде, который и видавших виды буржуа гнал потреблять, скупать, соотвествовать… Западный товар изначально был настроен понравиться широкому кругу покупателей, а к 1970-м годам, когда пресловутое общество потребления получило своё развитие, шопингомания и вовсе сделалась настоящей эпидемией.

Александр Неклесса: Цивилизация многих народов

Александр Иванович Неклесса — председатель комиссии по социокультурным проблемам глобализации, член бюро научного совета «История мировой культуры» при президиуме РАН.

Но все же – что такое Россия? Мы видим: она – не Азия и не Европа, не Евразия и не Азиопа. И не наследница Византии. Все это внешние обличия, не открывающие прикровенную суть данного пространства.

Что есть Россия? Вопрос, на который вряд ли можно дать однозначный ответ. Исторический опыт свидетельствует об ипостасях и версиях Руси, России, о сосуществовании разных русских стран. Причем не только в диахронном русле, считая от мозаики Киевской Руси, Ордынского улуса, Московского царства, Российской империи до России-СССР и нынешней России-РФ. Но также в пространственном прочтении темы: северо-восточной Московии, обширной северо-западной Новгородской республики, юго-западнорусского государства – Великого княжества Литовского, Русского и Жемойтского, а впоследствии Малой, Червонной и Белой Руси.