Кирилл Серебренитский: Черкесская тактическая группа — le Groupement Tcherkesse. Франция, Войска Леванта. 1922 — 1946.

Капитан Филибер Колле, су-лейтенант
Осман-бей и су-лейтенант Туфик-бей.

1. В июле 1920 года Арабское Королевство Сирия было оккупировано французскими войсками, король Фейсал ибн Хуйсен низложен и Лига Наций ввела страну под мандат Франции. Уже через несколько месяцев два черкеса, Осман бей и Туфик бей, — ( Osman Bey и Toufik Bey), бывшие османские офицеры, предложили свои сабли новой администрации.
Они сформировали небольшой отряд, около 50 черкесских всадников, и достаточно успешно несли службу в окрестностях Алеппо, охраняя дороги от крайне опасных банд бедуинов.
В 1922 году развернулась серия восстаний по всей Сирии; наиболее опасным был мятеж друзов в вечно воюющем против любой власти нагорье Джебель эль Друз; силы мятежников оценивали в 50 000 человек.

2. В это время в Алеппо прибыл двадцатишестилетний лейтенант Филибер Колле (Philibert Collet), офицер разведки Армии Леванта (officier de renseignements de l’Armee du Levant). Это был герой Первой мировой войны,(он воевал в 9ом маршевом полку Алжирских стрелков, 9eme regiment de Marche des tirailleurs algeriens), кавалер Почётного Легиона и Военного Креста с четырьми надписями (une croix de guerre avec quatre citations и chevalier de la Legion d’honneur, обе награды — 1918). В Сирии он служил с 1919 года, в 1920ом обратил на себя внимание при усмирении восстания алауитов-исмаилийя; по некоторым сообщениям, несколько месяцев командовал эскадроном Исмаилитов в составе колониальных войск. В 1922ом лейтенант был назначен в Алеппо, и там познакомился с вождями черкесов. Осман-бей, командир черкесского взвода, стал его другом.
Филибер Колле, чистокровный француз, точнее,»пье-нуар» — африканский колонист, уроженец Алжира, — с самого начала проникся черкесским духом, словно изначально был мистически предназначен для того, чтобы стать героем и вождём этого горделиво-замкнутого, опасного, отчуждённого народа, — адыге. Черкесам Колле отдал следующие двадцать лет, — почти всю свою, весьма недолгую, жизнь.

Бируте Ланге, Юрий Томин: Сборник древнеалбанских законов «Канун Лека Дукагини» (Kanuni i Leke Dukagjinit) как юридический и литературный памятник духовной культуры албанского народа

Говоря о многих источниках, свидетельствующих о развитии юриспруденции, философии, и государственности в Восточной Европе, сложно не упомянуть один из наиболее значимых памятников государства и права, который, более того, является уникальным свидетельством политической, философской и религиозной мысли народов Балкан. Это – сборник законов, который традиционно относят к «праву обычая» – своду устных правовых норм Северной Албании, известный как «Канун Лека Дукагини» [1]. «Канун» – по-албански значит «закон» (происходит от греческого «канон»), смысл этого понятия близок к известному на Кавказе понятию «адат» – «право обычая», т.е. комплекс неписаных законов, норм, обычаев, порядков, регулировавших семейную и общественную жизнь. В Албании известно несколько таких комплексов, записи которых не были сделаны или во всяком случае не сохранились.

Стоит отметить, что этот законник имел большую роль в политическом развитии народов, живших на територии Косово и Северной Албании. Книга, эта оказывала влияние на мировоззрение албанского народа долгое время. Даже в условиях порабощения албанских земель Османской империей, свод исконно албанских законов играл особую роль: это был символ национального самосознания и культуры, которая существовала как единое целое, как сила, духовно противостоящая чужим влияниям, а именно – османским завоевателям, что в те времена господствовали на Балканах. Несколько столетий продолжалось это сопротивление. Оно было крайне сложным процессом, и одной из главных задач, которая предстояла албанскому народу, – это сохранение своей духовной культуры, мировоззрения, национальной идентичности. Одним из важнейших путей к этому сохранению было уделение особого внимания литературным, историческим и правовым памятникам.

Кирилл Серебренитский: Король Джоакино в замке Бельмонт (Брульоны для Дюма). Ч. V

Marzena A. Broel-Plater - Графиня Маржена Броэль-Плятер, " Artist, Painter, Designer & Poet",- и, насколько я понял, коуч-инструктор. Её тётушка (с разницей в два века) - героиня, повесть о которой я сейчас дописываю, - графиня Констанция Мануцци, возлюбленная короля Джоакино Мюрата.  Если графиня Констанция Мануцци выглядела как-то так, то можно понять, почему Мюрат застрял в замке Бельмонт на неделю во время наступления.

Её тётушка (с разницей в два века) — графиня Констанция Мануцци. Если возлюбленная короля Джоакино выглядела как-то так, то можно понять, почему Мюрат застрял в замке Бельмонт на неделю во время наступления.

** Смею предположить – с юности, со времён пребывания в интимном окружении Императора Павла, — графиня Констацния Мануцци приобрела вкус к высшей политике.

Вкус, из-за которого её – уже много лет, — жгла злая острая жажда, томил скучный серый голод.

После гибели Павла супруги Мануцци были отторгнуты дворов в Петербурге. Александр, новый Император, тщательно избавлялся от всех, кому благоволил его отец. У которого пристрастия к людям часто были странны и неожиданны.

Кирилл Серебренитский: Король Джоакино в замке Бельмонт (Брульоны для Дюма). Ч. IV

Герб графов Броэдь-Плятер. 

** Итак, как и положено в сказке – король Джоакино покинул замок Бельмонт.
Несомненно, он намеревался вернуться, и – скоро; нужно было только разгромить Империю — Российскую, восстановить Королевство – Польское, и, наверно, создать ещё несколько герцогств.
Но эта сказка получилось — печальной, как этого всегда бывает, если сказка сугубо исторична и строго документальна.
Король больше не вернулся в Бельмонт, никогда.

Констанс, — ради которой король Джоакино так надрывно желал вырваться из войны, укрыться в белорусских лесах, — наоборот, осталась в Бельмонте.
Скорее всего, они больше никогда не увиделись. Но всё же – «скорее всего», потому что – если о короле Джоакино известно относительно много, несколько книг написано, — то об этой Констанции из Бельмонта известно слишком уж мало.
К сожалению, даже портрета её я пока что не смог отыскать.
В несколько строчек можно уложить – всё, что от неё осталось. Нельзя ничего утверждать – определённо.
Вполне возможно, бельмонтский роман не оборвался в июне 1812го.

** Konstancja Manuzzi hr. Broel-Plater z Broelu h. wł, — графиня Констанция Мануцци, урождённая графиня Броэль-Плятер з Броэли, герба того же имени: это – супруга владельца Бельмонта.
Родословия, как им и положено, немного, немногословны. Но – всё же.
В 1812ом графине — 30 лет ;
( жить ей предстоит ещё неимоверно долго, — в отличие от Мюрата, которому осталось три с небольшим года жизни).

Кирилл Серебренитский: Король Джоакино в замке Бельмонт (Брульоны для Дюма). Ч. III

Огюстэн де Белльяр, граф Империи

НАНЧАЛЬНИК ШТАБА ИЗ ВАНДЕИ И ЗАМЕСТИТЕЛЬ НАЧАЛЬНИКА ШТАБА ИЗ КАМЕНЕЦ-ПОДОЛЬСКА.

** Помимо свиты, — конечно, вместе с Мюратом прибыл Главный Штаб Резервной Кавалерии. Шеф штаба – это дивизионный генерал граф Огюстэн Даниэль де Белльяр (Belliard); (1769 + 1832). Этот штабист был знаменит в Великой Армии – почти так же, как король-главнокомандующий.
На первый взгляд, это очень обычный французский генерал, он и выглядел почти что демонстративно буднично: благообразный, небольшого роста, лысоватый, пузатый, — если бы не мундир и не сверкание наград, — был бы мэр небольшого городка или провинциальный адвокат.

На самом деле это был человек предельно волевой, жёсткий, скрыто-опасный. Его карьера шла удачно, но обычно – если следить за повышениями в чинах; но вот если отслеживать биографическую подробности его формуляра, — то видятся резкие зигзаги: из штаба – в сражение, в атаку; потом опять – в штаб.
Огюст де Белльяр – родом из Вандеи, ему сорок три года; сын королевского прокурора, с 1791го – волонтёр Республики, побывал при Вальми, Жемаппе и других знаменитых сражениях в Германии и Нидерландах. С первых дней он, как и Мюрат, воевал под началом молодого Бонапарта в Итальянской армии; прямо на поле сражения при Арколе, 18 ноября 1796го, Бонапарт произвёл Белльяра в чин бригадного генерала; с апреля 1800го он – дивизионный генерал; этот чин Белльяр получил в Египте.
В Африке он воевал с первых дней до последних, с марта 1798го по июнь 1801го; отличился при Александрии, Гелиополисе, Пирамидах; с 20 июня 1800 года – военный губернатор Каира, вопреки реалиям – на протяжении года удерживал столицу в глубинах Африки с 7 000 французских солдат.
Наполеон запомнил этого вандейца по Египту: его ровное, упорное, неустанное бесстрашие – в том числе в ситациях безвыходных, даже гибельно-абсурдных; редкая черта у француза, и бесценная – для офицера.

Кирилл Серебренитский: Король Джоакино в замке Бельмонт (Брульоны для Дюма). Ч. II

Orso Maria Guerrini в роли короля Джоакино (1975)

КОРОНЫ ПОД КОПЫТАМИ.

** Невыносимо жаркие дни середины июля 1812 года: третья неделя войны — такой долгожданной и такой устрашающей.
Громокипящие дни Большой Истории: вглубь России – ещё никто не знает, куда именно, — движется Великая Армия, самое большое войско планеты.
Это – не привычные равнины и горные хребты Европы, по которым предки солдат Великой Армии маршировали и при Луи XIV, при Фридрихе Великом, при Августе Сильном, и так далее, вглубь, до Карла Великого.
Даже Литва – сумрачная, диковинная, ограждённая лесными чащами граница Запада, — уже позади, а Польша – теперь уже отдалённый тыл. Ещё недельный переход, и – начнётся Московия, а дальше – Волга, а там — Азия, девственные сухопутные дороги в Индию и Китай.
Эти недели — не только война. Это также дни раскалённой политической интриги: на глазах – как новые горные хребты из кипящей лавы, – образуются новые государства, возникают новые троны, формируются новые правительства.
28 мая 1812 провозглашена в Варшаве Генеральная Конфедерация, Konfederacja Generalna Krolestwa Polskiego, которая должна была восстановить Ржечь Посполиту (или даже, как писали иные шляхетские романткики, — Сарматскую империю); должно вновь соединиться земли, когда-то бывшие под польским владычеством. Во главе был Маршалок Конфедерации – почти восьмидесятилетний князь Адам Казимеж Чарторыйский.

Кирилл Серебренитский: Король Джоакино в замке Бельмонт (Брульоны для Дюма). Ч. І

Часть I
БЕЛЬМОНТ, ОЗЁРНЫЙ ЗАМОК.

«Ночью, 13 июля 1812 года, Джоакино Наполеоне I, король Обеих Сицилий, прибыл в Бельмонт, замок графа Мануцци».
Достаточно мелодичная фраза для начала исторического романа.
Belle Monte – Прекрасная Гора, — это французский, несколько архаический. Re delle Due Sicilie, Королевство Обеих Сицилий, и il conte Manuzzi, граф Мануцци, — эти словосочетания отсылают читателя к итальянским реалиям. Звучит — сказочно, средневеково, — и уж, по крайней мере, совершенно не по-славянски. Вполне романская романтика.
Между тем, это — вполне историческое, хроникальное сообщение. Замок Бельмонт находился тогда в России. Недалеко от северо-западной границы Империи. Браславский уезд (повет) Виленской губернии.
В дни, о которых идёт речь, это была, впрочем, уже вчерашняя Россия. Теперь земля, на которой стоял замок, и все виленские поветы, и земли далеко к югу и к востоку — уже принадлежали новорожденному государству. Точнее, только что возрождённому: на следующий день этому государству исполнилась вторая неделя от роду.
Великое Герцогство Литовское, Le grand-duché de Lituanie, Wielkie Księstwo Litewskie.
Название этого государство, впрочем, было старое и грозное, лязгающее, как проржавевшие доспехи. Оно появлось на картах Европы за половину тысячелетия до вышеупомянутого 1812 года. На протяжении последних двух столетий оно слилось в широком восприятии — с другой державой, по имени Польша, а потом и совсем исчезло, было втянуто в состав России и разрезано на российские губернии.

Михайлина Бережная: Христос — маг испепеляющий

Меня так удивляет общепринятое восприятие облика Иисуса Христа! Уже очень давно удивляет…

Естественно, его не помнят ныне живущие (чего говорить, они себя то не помнят), но это явно не тот убогий покорный блаженный «Санта Клаус», блеявший о любви, мире во всем мире и раздающий подарки из мешка… кому глаза зрячие, кому ноги ходячие… проповедующий страдать и быть бедным…

Не того это поля ягода. «Не мир принес я вам, но меч», «Пусть мертвые сами хоронят своих мертвецов», «Вы, фарисеи отойдите от меня»… Все Евангелие наполнено подобными изречениями. Этот парень не шел на сделки, не знал компромиссов, не испытывал сомнений.

Это был мощнейший Маг.

Он шел испепелять то, что посеяно коллективным бессознательным общества. Он шел показать, что даже будучи распятым, сохранил последнее слово за собой. Он шел показать победу Ведающих над ведомыми, чтобы те не поддались отчаянию на своем пути (а этот путь всегда изобилует поводами для отчаяния… еще никому он не дался легко).

Мы говорим слова «Гибель», «Спасение», «Грех»… Что понимается под словом «Спастись»? От чего спастись ? Что такое «Рай» и «Ад»? Священнослужители, которых я спрашивала (заведомо с целью приколоться) ошарашенно блымали глазами и невразумительно бормотали, понимая, что надо же что-то сказать.

Спросите при случае, кстати… В лучшем случае получите цитату с общим смыслом, что где-то там уготовано что-то ТАКОЕ, что разум не может объять…

Читая Откровение, наверное многие (не все, конечно) задавались вопросом, почему гибель пророчат такому числу людей. Как могут погибнуть столь замечательные люди, это же несправедливо? ! И перебирали в сознании знакомые имена, добрые лучезарные лица, смиренное кроткое поведение… каждый свое перебирал …

Да. Это не спасает от гибели. Сколь бы лучезарными глазами не смотрел на меня церковный служитель, но как только он начнет читать мне мораль — он «пойдет лесом». Можно быть очень хорошим и не спастись … Потому, что для этого нужно не примерное поведение, а практика действия в пространстве Силы, Воли и Веры. Воин не знает сомнения.

Михайлина Бережная: Напиши про нас, дедушка Гранин

Гость уехал… И я написала ему через три года после того, как видела его в последний раз, когда я лежала в больнице… Слово за слово, руками по столу.

И он написал мне в ответ: «Всех бы вас удавил. Все ваше поколение такое … Ничего делать не хотите, только на все готовое. А это же труд неимоверный !»
… наверное это были самые обидные слова в моей жизни.

Я плакала всю ночь. Крестик начал жечь… В дверь поскребся и замяукал больничный кот… Я ему открыла. Он вскочил ко мне на кровать, лег на грудь и спал со мной до утра, пока не пришли медсёстры…

Это были слова биржевого трейдера… Вообще-то работающего врачом, координатором клинических исследований…

В моем доме читали Хейли, чтили Королева, Циолковского и Глушко, слушали Никольского, не терпели халтуры, лепили из воска, рисовали и обтачивали камни, хранили атмосферу научной романтики … Я была влюблена в это… Мне не дали хлебнуть заразы… Ни ложки дерьма … Мне так казалось… И это было то, за что я могла поблагодарить.

Но после этих слов Гостя я почувствовала странное… Будто мне вымазали дерьмом спину во сне, а я не заметила… Я даже не знала где это дерьмо и как его смыть … Что оставило на мне такой след, чего я набралась и главное где? Ведь я с ними, детьми 90-х, не разговаривала и ничего не разделяла. Почему он так сказал ? И вдруг это «неизвестно что», эту опездальскую метку поколения 90-х кто-нибудь увидит тоже … И я плакала…

Александр Маловичко, Владимир Козырский: Для чего нужна «первичная лексика» человека?

Считается, что Нет неразрешимых проблем –
есть неверные пути их решения!

Состояние исторических наук на начало XXI века вряд ли отмечено какими-то особыми успехами в этой огромной области знаний, если, конечно, не иметь ввиду отдельные самостоятельные исторические дисциплины, как-то: археологию, палеогенетику и, некоторые другие.
-     Если правильно сформулировать науку о Человеке, то можно надеяться,    что эта наука будет лишена тех недостатков, которыми страдают отдельные исторические науки и, в первую очередь, историческая лингвистика. (Второе название этой науки, сравнительно-историческое языкознание, и, третье - лингвистическая компаративистика [1]).
-     Эта наука, историческая лингвистика, давно могла бы стать главной,    среди исторических наук. Однако такого пока не произошло. Причина этого, скорее всего, заключается в консерватизме  специалистов  “индоевропейского  языкознания”, которые не хотят (или, просто не способны) “заглянуть”  в глубь истории и способствовать тому, чтобы наука о Человеке заняла достойное место в прогрессе человеческих знаний (Помните? “В начале было Слово”. Евангелие от Иоанна.).

Бируте Ланге: Косовская мистерия

«Куд год се кренем, тебе си вратим поново,
Кто да и отме из моje душе Косово!»

Посвящаю одному удивительному человеку из Косовской земли, разговоры с которым никогда не уйдут из моей памяти. Рассказ основан на реальных событиях, пережитых мною несколько лет назад.

Призрен, сердце святое многострадальной косовской земли! Место пролитой крови и мужества, место, что в памяти и душе каждого, кто жил здесь и проникся особенной одухотворенной красотой и величием этой земли. Балканы разверзались пред нами как величавое и захватывающее зрелище — смотрели со слезами на глазах на эти пространства, что жили в памяти много лет, проведенных вдалеке отсюда.

— Ой, Призрене, граде, -тихо прошептал человек, смотрящий вдаль. –Наконец-то я увидел тебя, я могу поклониться твоим святыням, земля моего сердца… Он тихо стоял так несколько минут и казалось думал о чем-то что причиняло боль и в то же время — о чем-то величавом, прекрасном завораживающем. Потом он поклонился до земли и преклонил колено… Когда поднялся, глаза были наполнены слезами, а лицо выглядело удивительно одухотворенным. Теперь мне стало ясно, насколько глубокое переживание было у него-мужественного и глубоко страдающего сына древней балканской земли.

— Ты увидишь, мой Призрен, ты причастишься силы и святости моей Родины-сказал мой друг… Я благодарен Богу за то, что мы здесь, что еще раз появилось возможности зреть эти пространства, которые видели глаза мои в первые годы жизни, которые всегда сопровождали меня в годы, когда я молился чтобы хоть раз еще поклониться этой земле и припасть к ней с молитвенными слезами, благоговейно целую.

Сергій Тарадайко: Володимирова провина

Перуна ж повелів він прив’язати
коневі до хвоста і волочити з Гори...
Повість временних літ . Рік 988

Одною з визначальних подій в історії наших предків було, звичайно, запровадження християнства. Ми розглянемо тут єдиний епізод отої доби. Напочатку треба згадати, що хрестити давніх язичників було дуже непросто. Це помітно навіть у складі десяти заповідей, адже перша з них недаремно наполягає: «Нехай не буде в тебе інших богів, крім Мене». До того ж і друга про те саме, ще більше загострена проти язичників: «Не роби собі кумира». Таким чином, і «не вбивай», і «не кради» – все це потім. Але найперше – треба зректися старих богів і позбутися «кумирів».
Отже, згідно з цими вимогами, Володимир мав якнайперше звалити отих язичницьких ідолів. І зробити це привселюдно. Ба більше, зробити так, аби кияни таки відчули, що вороття вже не буде. Щоб усе це – закарбувалося в їхній пам’яті. Саме так воно й відбулося. Напередодні самого хрещення, Володимир, як у літописі, «повелђ» поскидати усіх кумирів – «тих порубати, а других вогню оддати. Перуна ж повелів він прив’язати коневі до хвоста і волочити з Гори...»[1] Більше того, «пристави» до нього дванадцять мужів, неначе «апостолів», аби лупили його жезлами. Протягнувши, вони скинули його у Дніпро. Та Володимир наказав їм супроводжувати Перуна й надалі, доки не пройде пороги. Коли ж і приб’ється де до берега, то відштовхувати... Здавалося б, усе просто: бо старе мало звільнити місце новому.
Та спробуємо розглянути цю подію зовсім інакше.

Сергій Тарадайко: Перевертаючи навпаки

Ніяк не зрозумію, Сократе, як ти щоразу ставиш розмову з ніг на голову.
Платон . Горгій (511, а)

Хоча це рідкісне явище й виникає дуже давно, біля двох з половиною тисяч років тому, – воно й понині ще залишається незвичайним і загадковим. Адже мова про філософію . Вивчаючи її, приміром, як учбову дисципліну, можна спершу просто вважати, що це один із багатьох інших предметів і навряд чи тут постане щось особливе. Та варто лише придивитись, і різниця стає помітною. Хоч яку взяти наукову дисципліну, ми відразу передчуваємо, про щó піде розмова. Математика, скажімо, це про числа і співвідношення, біологія – про живе. Зрозуміло, такі уявлення видаються дуже простими, проте саме на цій основі й побудоване наше мислення. Зовсім інша річ – філософія, бо питання: про щó вона, не може не спантеличити. Впродовж її існування тут ішлося про що завгодно: про сутність і про буття, про мову і про свідомість, і складалося таке враження, ніби справа не в особливому предметі, а в якомусь іншому баченні.
До речі, ця невизначеність у предметі дослідження, щиро кажучи, і створила філософію. Саме звідси пішло перше її прозріння. Щоб осмислити різноманітність (а найбільша різноманітність – це життя), слід уявити собі начало, з якого походило б геть усе. Саме так міркували перші філософи, називаючи це начало давньогрецьким словом archē. Більше того, відповідна будова думки, власне, й стала тією рисою, що характерна для філософії. Недаремно Гайдеґер каже: «Філософія запитує про archē»[1].

Сергій Тарадайко: Ординська напасть

Німець скаже: «Ви моголи».
«Моголи! моголи!»
(Т.Шевченко. І мертвим, і живим...)

«Тисяча плато» Ж.Дельоза й Ф.Ґваттарі - це, напевне, чи не остання велика книга з філософії. Найбільше вражає те, що, виявляється, можливо – ніби згадавши класичні приклади – створити своє власне бачення світу... Більше того, практично не користуючись отими звичними «категоріями» й філософськими поняттями. – Всі використані «концепти» й численні терміни були взяті з якихось інших дисциплін, дуже далеких від філософії, але тут вони вживались у значно ширшому розумінні.
Для прикладу можна взяти протистояння між «осілим» і «кочовим». Адже ці відомі поняття стосуються різних способів існування (в історичному й дуже конкретному смислі), та Дельоз і Ґваттарі поширюють їх на бачення всього соціуму, більше того, – на відповідні способи мислення.
Буквально дані поняття причетні до положення на землі. Так «осіле» засвідчує про незмінність і навіть облаштованість цього місця, – «кочове» ж, очевидно, це постійне пересування. Вже звідси можна багато чого здобути. Зауважимо: стан осілості не тільки визначає форми життя, але змінює й перетворює саму землю. Вже перший прояв осілості, житло, дуже впливає на розуміння всього довкілля. Це така собі точка відліку, з якої щоранку розпочи

Сергій Тарадайко: За мотивами Захер-Мазоха

Ніхто ніколи не заходив так далеко,
зберігаючи при цьому пристойність.
Ж.Дельоз. Презентація Захер-Мазоха
(Холодне та Жорстоке)

Подібно до самого цього подвійного прізвища, й відповідне, сказати б, явище так само виглядає ніби роздвоєним і подвійним. Отже, спершу, звісно, згадується письменник. Але відразу відчувається щось іще – відомий стан, який отримує свою назву від одної частини прізвища: «мазохізм».

Очевидно, зайве нагадувати, що йдеться про своєрідне, так би мовити, задоволення від болю та приниження. Втім, і тут є невизначена роздвоєність, адже мова про сексуальне відхилення, тобто збочення. Це з одного боку. – Водночас, як відомо, саме поняття «мазохізму» може вживатись у ситуаціях, які, власне, й не пов’язані з сексуальністю. До речі, тут одразу ж виникає неначе сумнів: а чи виключно сексуальним є це явище?

Та навіть, якщо казати про «збочення», так само швидко з’являється знайоме вже роздвоєння. Згадаймо про «садо-мазо», вживаючи просто сленґ, або про «садо-мазохістську єдність», якщо хочемо втішатися хоч уявною «науковістю». До речі, Захер-Мазоху (й самому тому феномену) присвячено вже силу-силенну досліджень. Але й тут одразу відчутна вже не згадувана подвійність, а неприхована суб’єктивність або й довільність у розумінні. Виникає дещо подібне до «розпорошення», «розсіювання» (la dissémination) Жака Дерида[1]. Тому кожне таке тлумачення ніби нагадує, що ми мало що розуміємо в мазохізмі.