Юлия Кристьева: О бунте

Юлия Кристева — крупнейший философ и психоаналитик, писатель и культовая фигура, ученица Ролана Барта и один из лидеров французских интеллектуалов.

1. Кем вы себя ощущаете?

Я интеллектуальная космополитка: выросла в Болгарии, живу во Франции, у меня европейское гражданство. Я везде немного иностранка, и в этом есть преимущество — у эмигрантов нет четкой идентичности, застывшего представления о том, кто я, и это дает свободу творить себя, придумывать свою жизнь, рождаться заново.

2. Что такое свобода?

Это обновление, постоянный бунт, осознанная возможность каждый раз начинать все заново. Сегодня свободу подменяют словом «выбор», вы как бы приходите в супермаркет, где на полках множество товаров, и выбираете: допустим, женщина говорит: «Я ношу хиджаб, это мой выбор» или, наоборот: «Я решила быть проституткой». Свобода рождается в борьбе с обезличивающим влиянием глобализации, рынка и техник, а с другой стороны, в борьбе с властью национальных сообществ, авторитарных и фундаменталистских.

Отец Александр Шрамко: Церковь и демократия

И вы имеете полноту в Нем, Который есть глава всякого начальства и власти (Кол 2,10)

Сейчас общим местом стало рассуждение о стихийном монофизитстве православного сознания по отношению к обществу. Однако почему-то это чаще всего интерпретируется как «стремление к бездеятельности», «брезгливый уход от жизни государства и общества». Вот как раз этого-то и не видно.

Как в иерархических структурах, так и в широких церковных кругах прямо-таки довлеет всякого рода политическая озабоченность, существенно заслоняя ту небесную составляющую Церкви, которая и должна была бы свидетельствовать миру о вечном и непреходящем характере христианских истин.

В принципе в этом нет ничего удивительного. Мы живем в век политики. В истории человечества был век каменный, бронзовый, железный. Время, в которое мы живем, все чаще называют политическим веком. Политика стала бесспорной доминантой эпохи. Полосы газет, многочасовые новости до предела наполнены практически только одной политикой. А небольшой привесок спортивных событий лишь дополняет общую картину жизни как непрестанного соревнования и борьбы. Каждый шаг сколько-нибудь значительного человека непременно просвечивается сквозь призму политических интересов и планов. Едва ли не любое общественное явление оценивается, прежде всего, не само по себе, а в смысле того, кто и сколько на этом выиграет.

Анна Шалимова: Счастье для всех

Сколько времени существует человечество, сколько книг было написано умнейшими людьми, сколько сделано на благо общества, но лично я не могу назвать ни одного определения, которое бы лучшим образом выражало, что такое справедливое общество: «Счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженным».
Вы спросите меня, а какое отношение друг к другу имеют личностное понятие счастье и общественное справедливость. Но согласитесь, разве возможна справедливость, если хоть кто-то несчастлив, и наоборот, возможно ли счастье, если где-то твориться несправедливость.
И еще один вопрос из неразрешимых: люди, начиная с древнейших времен, стремятся создать справедливое общество, но такое общество так никогда и не было построено, почему?

Утопия становится концлагерем

Эллины мечтали устроить идеальное государство, такое же прекрасное, как их скульптуры. Но найти «золотое сечение» в обществе оказалось сложнее, чем в искусстве. Платон писал об идеальном строе в диалоге «Государство». И возможно в какой-то краткий период города-государства с демократической системой правления, где решение выносится путем голосования, где любой гражданин может высказаться и быть услышанным, были близки к эталону демократического правления.
Но вспомним: кто такой гражданин свободного греческого города? — Это свободный мужчина. Все благополучие городов держалось на труде рабов, у которых, конечно, не было никакого права быть услышанными на городской площади — форуме. Это так далеко и от справедливости, и от счастья!

Зигмунт Бауман: Будущего не существует: о превращении человечества в архипелаг диаспор

Москву по приглашению фонда «Стратегия-2020» посетил классик социологической мысли XX века Зигмунт Бауман. В ходе визита он нашел время, чтобы заехать в редакцию «Огонька». Свой интерес гость объяснил личными мотивами

— Я учил русский язык по «Огоньку» и «Правде». Но у последней слог был деревянный, там писали все больше о машинах и врагах народа. А «Огонек» писал для людей и о людях, о человеческой жизни. Он выходил на бумаге, которая была гораздо хуже, чем та, что использовалась для главной газеты, но качество текстов приходилось оценивать по контрасту с качеством бумаги. Сейчас уже и не верится, что было такое время — 1939 год. Не в исторических книгах, а в реальности. Тогда у нас не существовало даже учебников русского языка, и я стал первопроходцем, осваивая грамматику по доступным журналистским текстам. Поэтому я в долгу у «Огонька», даже представить себе не мог, что когда-нибудь окажусь в этой редакции. Это очень трогательный момент. Я, наверное, один из самых древних читателей этого журнала.
— Судя по тому, как вы хорошо говорите по-русски, «Огонек» оказался толковым учителем.
— Когда-то я получал отличные отметки за сочинения на русском языке. Но потом все начало уходить: я даже русские сны вижу без русских субтитров. Русская жизнь у меня — это всего три года, приехал подростком и вместе с польской армией вернулся домой. Сейчас приходится копаться очень глубоко, чтобы достать нужные слова и выражения. Но я был рад обнаружить, что где-то там они сохранились. В принципе, мне несложно переводить свои мысли на другой язык, я ведь не люблю говорить «научно». Считаю, что социология — она либо для людей, либо ни для кого. Писать и наговаривать лекции высоколобыми фразами для коллег по профессии было бы очень скучно. Думаю, если пожить в России недели две, мое чувство языка вернулось бы совсем.

Славой Жижек: Конец природы

Крупные экологические катастрофы 2010 года отлично вписываются в античную модель космологии, в которой вселенная состоит из четырех основных стихий: Воздуха (облака вулканической пыли из Исландии, заблокировавшие воздушное сообщение в Европе), Земли (оползни и землетрясения в Китае), Огня (пожары, сделавшие Москву практически непригодной для жизни) и Воды (цунами в Индонезии, наводнения в Пакистане, лишившие крова миллионы людей).

Тем не менее, такое обращение к традиционной мудрости не позволяет нам проникнуть в таинственные причуды нашей неистовой Матери-Природы. Вообще-то это просто способ утешить себя, чтобы не задаваться вопросом, который нас всех тревожит: входят ли события подобного масштаба в намерения природы на следующий год?

В нашу расколдованную, пострелигиозную, сверхтехнологичную эпоху экологические катастрофы уже нельзя представить как часть естественного цикла или выражение божественной воли. Теперь, благодаря нашему миру круглосуточного онлайна, мы имеет возможность наблюдать их постоянно и крупным планом. Они превратились в бессмысленное вторжение слепой, разрушительной ярости. Мы будто наблюдаем конец природы.

Екатерина Дайс: Алхимия Апулея

«Ласточка,
а в-чём ты виновата?»
«Только в-том,
что потеряла брата,
потеряла брата-муравья!»
А.П.

На протяжении двух тысячелетий в евроатлантической цивилизации доминировала христианская парадигма. Это означало, что определённый тип человека –  рационального, не склонного к мистике, передоверяющего возможность экстатического опыта специально обученным людям (священникам), уравновешенного, гетеросексуального, защищающего приоритет мужчины во всех престижных областях, нетерпимого к любому типу инородцев и т.п. –  всячески поощрялся, лелеялся и утверждался в культуре.

Но когда, казалось бы механистичность и упорядоченность достигли своего предела, Первая, а затем и Вторая мировые войны разверзли бездну хаоса, давно уже запрятанную внутрь культуры. И оказалось, что многие проблемы современной цивилизации можно успешно решать силами людей другого типа –  эзотериков, сумасшедших (вспомним великого физика Теслу, утверждавшего, что формулы ему диктуют инопланетяне, но продуктивно работавшем на заводе GeneralElectrics), квиров и фриков, иностранцев и женщин.

Это обращение к человеку нового типа совпало с актуализацией забытых древних религиозных практик, ритуалов, мистерий. Основные моменты, которые были важны при обращении к ним –  это возможность индивидуальной магической работы, вне подавляющих церковных институтов, религиозная свобода –  право выбирать свои религиозные убеждения в сознательном возрасте, а также доступная в христианстве лишь клиру возможность экстатических, трансовых переживаний.

Екатерина Дайс: Чехов как гностик

Нам, воспитанным в христианской культуре и живущим в постхристианской цивилизации, очень трудно бывает принять очевидную вещь, заключающуюся в том, что не все великие писатели и художники разделяли общепринятую мировоззренческую доктрину. Это легко понять диссидентам, следователям по особым делам, атеистам или верующим (в зависимости от религиозной атмосферы в обществе). Но людям, принадлежащим к определённому культурному космосу и следующим всем его правилам, трудно представить своего учителя в образе Другого.

Чехов – великий сатирик, драматург, милосердный врач – эти определения естественны. Но «Чехов как гностик» звучит абсурдно. Тем не менее, если обратиться к одному полузабытому рассказу писателя, гностическая ориентация русского классика станет самоочевидной.

Это небольшая вешь, «Рыбья любовь», написанная под таинственным псевдонимом «Человек без селезёнки», адекватного объяснения которому до сих пор не предложено. Второй по частоте у Чехова, данный псевдоним отсылает то ли к римским бегунам, которым удаляли этот внутренний орган для более быстрого бега, то ли к миролюбивости (в астрологии Марс отвечает за селезёнку), то ли к веселью, ведь селезёнка в английском тоже самое, что и «сплин» (1). Ни одна из этих версий нас не убеждает, но, вероятно, для Чехова данный псевдоним носил определённые смысловые коннотации, возможно, связанные с мифом. Так, в одном из рассказов этого условного цикла, «Ёлка», речь идёт о раздаче даров и напастей, висящих практически на мировом древе. В другом рассказе, «Самообольщение», участковый пристав грозится повторить подвиг Иисуса Навина, говоря о том, что может остановить солнце.

Александр Кырлежев: Религия в современном мире: итоги века

Закончилась историческая эпоха, которую теперь будут обозначать кратко: «XX в.». Но в отличие от предыдущих столетий для этой эпохи вряд ли можно подобрать какой-либо один главный эпитет (так, XVIII век называли «веком Просвещения», XIX — «железным»). Что это: век мировых войн и тоталитарных режимов? информатизации и «умирания искусства»? век «конца истории» или «конфликта цивилизаций»? А может быть, просто «век высоких технологий»? Скорее всего, сложность мира XX века потребует искать доминанту в каждой области жизнедеятельности. Если же говорить об области религиозной, то нужно отметить несколько важнейших изменений, которые произошли в веке ушедшем.

Секуляризация

В XX веке завершился процесс секуляризации общественной жизни, вытеснения из нее религии, начало которого совпадает с началом Нового времени. Это значит, что религия — и как институт, и как мировоззрение — окончательно утратила свою роль и значение в тех случаях, когда речь идет о принятии решений в политической, социальной или культурной сферах. Если вспомнить знаменитые высказывания из эпохи Просвещения, то, с одной стороны, «гипотеза Бога» так и осталась излишней, но с другой стороны, не нужно и «выдумывать Бога», поскольку даже Его символическое присутствие «не работает» в современном социально-политическом пространстве.

Славой Жижек: Бог был программистом нашего мира — но он был ленивым программистом

На открытой лекции в Берлине Славой Жижек признался, что является поклонником нового китайского кино и порнографии, назвал «Черный лебедь» экстремально опасным фильмом, а Гегеля — недостачным гегелианцем. Лекция была посвящена философии немецкого мыслителя, которого Жижек интерпретировал через философию Лакана, Фрейда и Делеза, а после лекции ответил на вопросы.
Жижек — доктор философии, глава школы теоретического психоанализа в Любляне, президент Института социальных исследований. Приглашенный профессор в университетах Колумбии, Принстоне и многих других. Наиболее известен своими интерпретациями психоанализа Жака Лакана.

«Сдутый» Гегель

Я считаю абсолютно необоснованным имидж Гегеля как сумасшедшего чувака и прусского философа, который думал, что ему доступно абсолютное знание. Многие игнорируют его так называемые метафизические вопросы, наивные вопросы, вроде таких, как «каково происхождение нашей реальности», «существует ли бог». Но вся история популярной науки говорит нам, что такие вопросы нельзя игнорировать. Чем объясняется известность таких людей, как Стивен Хокинг? Люди читают Хокинга, не чтобы понять квантовую физику, а чтобы получать ответы на вопросы.

Алексей Ильинов: Сон Царицы Синей Степи

Смех детей, осторожность  рабов,  строгость  девственниц,  ужас  лиц  и предметов отсюда, — благословенны вы все за воспоминанье о  ночи  бессонной.
Началось это с мерзости, кончилось ангелом льда и огня.
Артюр Рембо

Трактир и свечной огарок

Прогоркло-пивной жижей вползаешь в прогнившие вены городских трупов, ибо там из блевотного месива всех свалок цивилизаций и естественных выделений созидаются невозможные и невиданные креатуры. Видел ли ты их? Что они сказали тебе? Понял ли ты речь их? Вот они проходят перед тобой — всё идут, идут и идут — и ты всё тянешь, тянешь и тянешь к ним руки свои, сплошь изъеденные экземой. Как же ты жалок, мой бедный друг, в ледяных дырищах глазниц их, видящих то, на что ты побоялся бы даже взглянуть, ибо натура твоя всегда была труслива. Участь твоя давно уже решена, ибо это ты и только ты — дешёвая, проданная явно за медяк, горечь пивная, извергнутая из отравленного вконец организма. Итак, всё решено! Ты, именно ты — зеленовато-жёлтая жижа (моча ли?), ползущая по изувеченным руслам стариковских вен умирающих городов. Это твой фатум, мой бедный друг, ибо здесь, в самой сердцевине гниения (оно так похоже на позднее яблоко, грубо раздавленное кем-то и навсегда потерявшееся в опустевшем осеннем саду), твоя душа, некогда живая и мучающаяся от осознания мировой несправедливости, распадается на неисчислимые мириады крупиц. Дуновение слащавого, напоенного запахами морга, ветерка. И всё — нет души твоей, погас последний свечной огарок. И некому зажечь твой огонёчек. Ибо никого нет. И горько — о, как же горько! — пиво твоё, купленное за медяк.

Сергій Чаплигін: Ернст Нікіш та його спротив

Ернст Нікіш любив свою Батьківщину.
Тому все своє життя чинив спротив Системі.

За це:
У Веймарській республіці він сидів у в’язниці;
При націонал-соціалізмі – в концтаборі;
Комуністи Східної Німеччини конфісковували його книги;
А буржуазна преса Західної Німеччини його цькувала

Свою політичну діяльність Ернст Карл Август Нікіш (Ernst Karl August Niekisch) розпочав як «лівий». В жовтні 1917 року він вступає до Німецької Соціал-Демократичної парті, а 8 листопада 1918 року стає головою Ради робітничих та солдатських депутатів міста Авсбургу. В 1919 році Ернста Нікіша обирають до ландтагу Баварії від Незалежної Соціал-демократичної партії Німеччини де його відразу обирають керівником парламентської фракції. Але оскільки він займає прямо протилежну позицію генеральної лінії партії, це призводить до його ізоляції. На початку 1926 року він виходить з партії та вступає до Старо-Соціалістичної партії де стає головним редактором партійного журналу «Der Volksstaat». В 1928 році він покидає і цю партію.

1 липня 1926 року Нікіш засновує власний журнал «Widerstand» («Спротив»), який в подальшому і зробить його відомим усій Німеччині. В 1927 року він знайомиться з Августом Віннінгом, а через нього зі всіма ключовими фігурами німецької Консервативної Революції: Артуром Мьоллером ван ден Бруком, Ернстом Юнґером, Освальдом Шпенглером, Карлом Шміттом, Вернером Зомбартом, Ґотфрідом Бенном, Мартіном Гайдеґґером та Карлом Ґуставом Юнґом. Саме зустріч з цими людьми стає переломною подією в житті Ернста Нікіша.

Адинатх Бхайрав: С чего начать создание своего клана

Стандартным основанием для создания своего клана является намерение использовать клан как:

Среду гармоничного обитания;

Орудие достижения поставленных задач.

Для этого надо знать как работает система кровных кланов или кланов по духу. А для этого, в свою очередь, надо понимать устройство человека.

У клана должны быть свои архетипы, божества, свой мифос, свой логос, свои мифы, свои символы и свой инструментальный язык-орудие.

Как все это определяется? Все это определяется путем самоанализа создателя или создателей клана. Клану требуются родственные души. Клану требуется знание цели и пути к цели. Клану требуется верность, не предательство сознательное и несознательное.

Архетипы, божества, свой мифос, свой логос, свои мифы, тотемы, свои символы и свой инструментальный язык-орудие – это то, что является выражением природной сути человека и помогает обрести перечисленное в предыдущем абзаце. Против своей природной сути не очень-то пойдешь, это устойчивая програма, гарант успеха в деле на пути к цели.

Игумен Евмений (Перистый): Что сейчас?

Что сейчас у нас с Тобой? И есть ли что между нами, Господи? Двусмысленно звучит, правда? Есличто-то между нами есть, значит, мы еще не «одно». А если между нам и ничего нет? Ни-че-го, даже пустоты? Если отделенность от Тебя, которую я преодолевал всю свою жизнь, преодолевал молитвами, постами, богослужением, исповедью, причастием, всего лишь иллюзия?

Если бы Ты действительно захотел «оставить» этот мир, то та колоссальная энергия, которую ученые определили как «пустоту внутри атомов», схлопнулась бы и всё бы рухнуло бы как карточный домик. А если Ты и есть Пространство за пределами того, что мы воспринимаем как плотная материя? Тогда в нашей жизни есть основание для полного доверия течению, пульсации жизни, которая и есть Ты, а с Тобой ничего никогда не случается, ведь только Ты вечен и неизменен.

Тогда правы в своих интуициях Тагор, Исаия, Мирча Элиаде, Руми, Алан Уоттс… Тогда все, проникнувшие в тайну бытия открыли это запредельное пространство вне зависимости от того, кчему они «принадлежали» в своей земной жизни. Тогда не стоит спешить «свидетельствовать Истину», можно быть спокойным и уверенным в том, что каждому ищущему открывается,стучащему отворяют, но не спешат с ответами на незаданные вопросы.

Максим Борозенец: Изумрудный синопсис

2015 – В России учреждена Православная партия, к которой примкнули националисты различного толка. Партия быстро набирает популярность среди масс, что начинает беспокоить «Единую Россию», которая выступила инициатором создания этой партии как массового симулякра.

2016 – Учреждена Интегральная (Традиционалистская) партия как попытка сбалансировать православно-христианский экстремизм и наладить межконфессиональный диалог. К партии примыкают правые евразийцы, традиционал-ориентированные нацболы и пр. Лидером И(Т)-партии становится г-н Иоаннов, мультимиллиардер (нефть, металл, полезные ископаемые). Его правая рука – советник Исайя Гудвин (Дугин), обрусевший американец (по материнской линии — потомок сибирских старообрядцев), почвенник-антилиберал, социолог глубин, хтонический философ и пророк Хаоса. Прочая камарилья Иоаннова – из евразийских кругов (придворный художник А. Беляев-Гинтовт, поэты Яшин и конъюнктурно преобразовавшийся Широпаев, и т.п.)

2017 – С соблаговоления Мирового Правительства (преобразовано из ООН), указом РФ г-н Иоаннов назначен губернатором неопределенной Зеленской области в глубинке России (например, Сибирь, край Lenaland), для проведения там социально-антропологического эксперимента эпохального значения. Цель эксперимента – попытка построения архаичного традиционного общества в виде тоталитарного города-государства «в поучение освобожденным народам Земли». За основу стройки века принята списанная рассекреченная военная база эпохи СССР с лабиринтом бункеров и военных строений. Вокруг базы расчищена площадь тайги, искусственно преобразована почва, поверх зеленых военных конструкций выстроен Град «Зеленск», и вся территория покрыта колпаком из специального материала. Пресса тут же наперебой заголосила об «Изумрудном Городе профессора Гудвина»: «Традиционализм в зеленых очках», «Изумград или Изенгард?», «Изумград: из ума в реальность», «Зеленый город как прикрытие черного нала». Прозвища Града: Изумград, Смаргард, Зленск. Любые формы коммуникации с областью запрещены, весь мир узнает о событиях через И(Т)-партию, которая становится влиятельным медиакратом.

2018-2020 – «Изумгулаг?» Под предлогом заполнения Града для проведения эксперимента туда насильно ссылается различного рода оппозиция либерал-демократической власти. Правые активисты, террористы, опальные олигархи и т.п. Наконец, туда же начинают отправлять людей с паранормальными способностями как «чуждый социальный элемент с комплексом сверхчеловека». Правые идеологи и философы причисляются к касте брахманов, террористы и прочие боевики – к кшатриям, опальные олигархи – к вайшья. Паранормальные становятся шудрами, так как их боятся и презирают представители трех высших каст. Купол Града устроен так, что паранормальные способности подавляются и преобразуются в различные психические расстройства, превращая, таким образом, экстрасенов в юродивых.

Юліус Евола: Про таємницю занепаду

Того, хто відмовився від раціоналістичного міфу «прогресу» та тлумачення історії як неперервного позитивного розвою людства, поступово притягуватиме світоглядна думка, властива всім великим традиційним культурам, в центрі якої пам’ять про процес занепаду, повільного завмирання чи руйнації давнього вищого світу. Заглиблюючись в нове (і старе) тлумачення, ми натрапимо на різні проблеми, основна з яких – це таємниця занепаду.
У буквальному сенсі ця проблема далеко не нова. Розмірковуючи про величні залишки цивілізацій, імена яких до нас не дійшли, однак вони втілювали навіть у своїй матеріальній сутності неземну велич і силу, кожен замислюється над питанням про загибель цивілізацій і про неадекватність доказів, за допомогою яких цю загибель пояснюють. Маємо висловити подяку Жозефу-Артюру Гобіно за найвдаліше і найвідоміше окреслення цієї проблеми, а також за влучну критику основних гіпотез, спрямованих на її вирішення. Його власне пояснення на основі расистської думки та ідеї чистоти раси не позбавлене раціонального зерна, проте його слід доповнити декількома міркуваннями про вищий порядок речей. Адже не раз падіння цивілізації відбувалось навіть тоді, коли раса залишалась чистою. Це особливо яскраво видно на прикладі певних груп, які зазнали повільного, неуникного згасання, попри те, що залишалися расово ізольованими, ніби на віддалених островах. Не треба довго шукати прикладів – візьмімо шведів і данців. Ці народи залишаються і сьогодні у тих самих расових умовах, як і два століття тому, але даремно шукати зараз того героїчного характеру чи расової свідомості, якими вони колись славилися. Інші великі культури, здається, лише бовваніють, як ті мумії: вони давно мертві всередині, тому досить на них дмухнути, щоб звалити з ніг. Приміром, таке трапилось з древньою державою Перу, цією велетенською сонячною імперією, яку знищила зграя шукачів пригод, зайд з Європи.