1.
Имя итальянского традиционалиста, ученика Генона Юлиуса Эволы широко известно русскому и русскоязычному читателю, интересующемуся темами Консервативной революции, Традиции и Третьего пути. Но, к сожалению, следует признать, что известно именно имя, а не сами труды, из которых на русском языке увидели свет лишь «Языческий империализм» (издательство «Арктогея») и «Метафизика пола» (издательство Беловодье). Кроме того, в журналах традиционалистской ориентации («Милый Ангел») публиковались и его отдельные статьи и отрывки из книг. Официальные же научные журналы Эволу, в отличие от его учителя Генона, можно сказать, проигнорировали и это несмотря на то, что его имя фигурирует в словаре «Современная западная философия», где он характеризуется как мыслитель, совмещающий в своей системе «философию жизни» Ницше с элементами магии и оккультизма (1). Объяснение просто: Эвола стал для прогрессистской интеллектуальной общественности персоной «нон грата» из-за своей идейной связи с итальянским фашизмом. Ювола, правда, не был членом партии Муссолини, но он сотрудничал с фашистскими изданиями («Итальянская жизнь», а также «Фашистский строй», где с 1934 года он вел страницу «Философская диорама»), с изданиями национал-социалистской Германии («Европейское ревю», «Акции – газета борьбы за новую Европу»), читал лекции в 3 Рейхе для офицеров СС, лично встречался с Дуче, который благосклонное оценил его книгу, посвященную расовым вопросам. Будучи сторонником правых взглядов, революционным, антибуржуазным консерватором, который в своем протесте доходил до отрицания всего, что принесло Новое время и проект Просвещения, Эвола соблазнился на посулы фашизма восстановить сакральную Империю, повернуть колесо Истории назад, вернув ситуацию до 1789 года, европейское традиционное общество. Позже наступило разочарование, дело даже не в том, что державы Оси потерпели сокрушительное поражение в войне, а в том, что историческое развитие национал-социализма и фашизма выявило в них множество черт, которые были глубоко антипатичны Эволе и которые обличали их связь с ненавидимым им миром буржуазности, торгашества, плебейства, разложения. Он пишет книгу «Фашизм: критика справа», где не отрекаясь от своих прежних взглядов, как раз упрекает фашизм и национал-социализм в излишней буржуазности, в отходе от идеала Консервативной Революции (к сожалению, на русском языке эта книга еще не вышла, отрывки из нее русскоязычный читатель может найти в Интернете, на личной странице Виктории Ванюшкиной). Впрочем, новому режиму, установившемуся в Италии после оккупации ее войсками союзников, эти принципиальные разногласия Эволы с фашизмом не показались веской причиной для того, чтобы освободить его от уголовного преследования (на скамье подсудимых Эвола произнес знаменитые слова: если вы судите меня за антидемократизм и приверженность идеям сильного государства, то рядом со мной должны оказаться Платон и Макиавелли). Точно также эта оригинальность позиции Эволы, ее несводимость полностью на какую-либо политическую идеологию, не понималась и не учитывалась и в нашем Отечестве. С этим связан полный запрет на его публикации в советские времена и их скудость и полумаргинальность во времена постсоветские (хотя удивительное дело, труды другого европейского философа, который тоже был близок к нацизму и до конца своей жизни тоже оставался почвенником и консерватором – немца Мартина Хайдеггера у нас переводились и выходили).
