Британцы и французы для приобретения колоний должны были плыть за два океана сквозь штормы.
А русскому конкистадору достаточно было выехать из Петербурга - и тут же открывались не исследованные просторы, леса и степи, в которых жили давно уже завоёванные, но по-прежнему непонятные, отчужденные, опасные дикие племена в зипунах и лаптях.
С моей точки зрения, дилемма Запад-Восток - это вообще не про Россию. Русь-Россия - это северное государство, со всеми вытекающими. Если отождествить Россию с Евразией, то это не вся Евразия, а только Северная Евразия (Севразия), противостоящая, как политический монолит, "лоскутному одеялу" Южной Евразии.
Аналогичную картину мы наблюдаем на американском континенте, где Северная англосаксонская Америка противостоит Южной латинской Америке. При этом как в древней Британии, так и в древней Руси политически доминировало единокровное (система общих браков) варяжское (норманнское) начало, и даже институциональные корни английского и русского права лежат в общей культурной почве северного общества свободных земледельцев.
Но если англичане отложились от Рима и сформировали собственную имперскую церковь на принципах цезарепапизма (первосвященник назначается монархом), то русские до полного отложения от Второго Рима (Царьграда) так и не дошли, сохранив каноническую зависимость от "первого среди равных". Даже сегодня, когда за Вселенского патриарха перестали возносить молитвы, никто не рискнет отложиться от константинопольского авторитета окончательно. А ведь можно было бы объявить (по примеру англичан) полную независимость Русской церкви от заморского (константинопольского) престола, развязав себе руки в канонике и исторической культурологии.
Сегодня англикане действуют по всему миру. Почему бы не взять их опыт на вооружение? Тем более - не чужие люди, есть много общего и в психологии, и в исторических судьбах: северная версия Великой войны (Большой игры) Кауравов и Пандавов.
Пока Русью управляли варяжские роды ее развитие проходило по феодальному европейскому пути, но Золотая Орда привнесла набор ценностей по которым строился Китай, Чингизиды всю свою государственность строили по китайским образцам. В Китае культ Сына Неба предусматривал абсолютное подчинеие человека государству, но при этом китайская традиция была очень древней с большой культурной прослойкой и скептическим отношением к варварскому милитаризму. Монголы принесли в Россию самые жестокие нормы китайской бюрократии и этики. Став наследником Золотй Орды Московское Царство преуспело именно потому, что сохранило китайскую модель отношения к государству и личности. Соседство с агрессивной Европой создало для культа русской государственности идеальную почву, без этого культа Запад просто превратил бы Россию в полуколонию, как Османскую Империю, хотя и Османы умели играть на противоречиях между европейскими державами.
Ленин не любил Российскую Империю, но после провала Мировой Революции у большевиков не оставалось иного выхода как возродить культ ГОСУДАРСТВА, место дворянства и духовенства заняла партийная номенклатура. Сталин вернул все ценности китайской бюрократии и поэтому для Китая, Северной Кореи, Вьетнама, Монголии СССР был понятен и близок. Даже советско-китайская склока была запрограмирована, ибо для Китая суверенитет - тоже абсолютная ценность.
Культ ГОСУДАРСТВА и суверенитета превращают Россию во врага человечества. Если в эпоху капитализма государство было инструментом регулирования рыночного хаоса, то в эпоху корпораций государство стало еще одной корпорацией, грязной и продажной. Если на Западе, после опыта Мировых Войн государство было признано проблемой, то на Востоке государство продолжают считать единственным решением. Если европейские страны легко ограничивают свои национальные амбиции в пользу интернациональных проектов, то Россия и Китай усматривают в любой интернационализации угрозу, тут дело не в злом умысле, тут дело в истории и геграфии, в ментальности "суши" против ментальности "моря".
Сам диффузионизм обеспечивает прогресс, но никаких законов развития общества нет. Есть вместо них тренды. Они могут быть разными.
Самый жуткий пример тренда - цивилизация долины Инда. Совершенная городская культура. А потом около 1000 лет чудовищного упадка и разложения. Города оставили, потому что там творился ужас почище Детройта и Йоханнесбурга. Извращенческие убийства и изнасилования каждый день. Обо всем этом свидетельствует археология. Например, трупы на улицах, и без захоронения. И это не факты захвата города. Или хроны медных и бронзовых изделий. Использовали каменные, а бронзовые закапывали... Сохранились только маленькие поселения на окраине их зоны расселения. Да и мелкие города сохранились до 14 в до н.э. и плавно перешли в следующую культуру.
В античных культурах изнасилование женщин не считалось серьёзным преступлением. Доказанный факт сулил только штраф. Дети вообще были полной собственностью родителей. Побои были нормой. Причём даже нанесение телесных повреждений детям было моделью воспитания вплоть до начала XX в. В традиционном исламском мире побои женщин и детей до сих пор оцениваются как норма. Даже во время свадьбы если жених даёт наотмашь пощёчину невесте, для гостей - это "мелкий конфликт".
И вот в человеческой цивилизации возник новый тренд. Совсем новый. Изменилось отношение к женщинам и детям. Вместо насилия пришла гиперопека.
Этот тренд нового отношения к женщинам и детям совсем недавний -- около 100 лет. И вот интересно, как долго тренд продлится. Можно ли его считать устойчивым? Причём, тренд довольно ускоренный. Даже моё поколение имело иную модель воспитания. Например, если в моем поколении ребёнок в 4-6 лет сам шёл на улицу играть в песочницу без сопровождения взрослого, это было нормой. Ну а в 10-12 было нормой уйти на улицу играть самому часов на 5. Детство проводили без гиперопеки и мобильных телефонов. Сейчас опека родителями детей исключает все эти факты абсолютно. Понятно, что в процентном отношении -- скажем не менее 90%.
И как сильно эти тренды изменят наши общества? В целом, тренды вполне хорошие. Настолько, что жизнь детей и женщин даже начала 20 в. кажется уже чудовищной.
Мы мало знаем о пребывании Камбиза в Египте, за исключением того, что нам рассказал Геродот (посетивший Египет около столетия спустя) получивший информацию от египетских жрецов, настроенных против персов. Поэтому они изобразили Камбиза как жестокого и полусумасшедшего тирана, получавшего удовольствие от постоянного осквернения памятников, священных для египтян, и осмеяния традиций, которые они почитали. Например, в период правления Камбиза в Египте египтяне обнаружили быка, выполнявшего их желания, и назвали его Апис – земное воплощение бога Осириса. Конечно, бык является распространенным символом плодородия, и появление Аписа означало хорошие урожаи и счастливые времена. Апису традиционно посвящали праздники и оказывали божественные почести. Камбиз, как пишет Геродот, сразу после возвращения из тяжелого похода увидел египтян веселящимися и, вообразив, что они празднуют его поражение, впал в ярость. Узнав, что праздник проводится в честь Аписа, Камбиз, презиравший такого бога, поднял свой меч и ранил быка. Нам покажется это не столь суровым отношением (если мы подумаем о характере жестокостей, совершаемых в наше время), но для египтян это было намного более ужасным поступком, чем просто захват их страны. Однако, скорее всего, такого никогда не было, Камбиз правил Египтом настолько справедливо, насколько может ожидать завоеванный народ.
Камбиз не собирался ограничиваться завоеванием Египта. Он принял знаки покорности ливийцев к западу от Нила, а также греческого города Кирены. Своей следующей целью он предполагал Нубию на юге. Завоеватель направился на юг к Нубии, по пути захватив и разграбив Фивы (как и Ашшурбанипал полтора века назад). Он сумел подчинить северную часть Нубии Персии, перед тем как вернуться, чтобы восстановить свои силы и собрать дополнительные средства. (Враждебные источники, которыми пользовался Геродот, превратили это в страшное поражение, после которого случился жестокий эпизод с Аписом).
Несомненно, Камбиз продолжил бы череду своих побед, но на его родине разразилась династическая склока. Некий самозванец, утверждающий, что он – старший сын Кира, объявил себя царем. Камбиз поспешно вернулся, чтобы покончить с этим, но по дороге умер. (Неблагожелательный отчет Геродота намекает на то, что он мог совершить самоубийство, после того как был сведен с ума богами, раздраженными его святотатством).
Правление персов было в некотором смысле благоприятным для Египта. Так, после нескольких месяцев замешательства, последовавших после смерти Камбиза, член царского рода, Дарий I, захватил власть. Он правил 35 лет (521–486 гг. до н. э.) и, без всяких сомнений, был самым талантливым из персидских царей. Он весьма эффективно реорганизовал свою огромную империю и разумно правил Египтом.
В Египте Дарий выступает как фараон и с именем Сетут-Ра («Потомок Ра»). Известно, что от его имени предпринимались храмовые постройки и в Нильской долине, и в Великом оазисе. В царствование Дария деятельно эксплуатировались для храмовых построек Хаммаматские рудники; ведали ими частью туземные (например, Хнумабра, возводивший свою генеалогию к обожествлённому Имхотепу), частью персидские архитекторы, настолько подвергшиеся влиянию египетской культуры, что они молились египетским богам, и надписи их сделаны египетскими иероглифами. В экспедиции, работающие в Вади Хаммамат, включаются мастера, ведающие орудиями из железа. Переход к железным орудиям обеспечил египетско-персидским мастерам возможность обработки твердых пород камня. Есть основания полагать, что при персах работающие по камню мастера вывозились в Персию и там создавали произведения с несомненным египетским характером.
Мальчик вымахал большенький, двух метров ростом. Еврейский папа надеялся, что сын пойдет по его стопам, и станет изучать финансы. Но Питер поехал в Копенгагенский университет, посмотрел на это вот все, и говорит:
— Ну на хуй, тоска такая, пойду в медики, там хоть на трупы в анатомичке посмотреть можно.
— Что ж, — отвечает папа, — Тоже хорошая профессия. Может, дантистом станешь или проктологом. Без куска хлеба не останешься: зубы и жопа есть у всех.
Однако через два года Питер окончательно заскучал, даже трупы его не утешали. Он бросил универ, и в 1906 году со своим другом Кнудом Расмуссеном отправился в Гренландию. Тогда были в моде арктические экспедиции.
Прибыл Питер в Арктику, обрадовался.
— Вот это, — говорит, - по мне. Сотни километров ледяных просторов, народу мало, свобода, короче!
Увидел инуитов, один из эскимосских народов, и обрадовался еще больше.
— Вот это настоящие люди! Глянь, Кнуд, как они тут выживают, во льдах-то!
Два года датские викинги провели среди инуитов. Питер так влюбился в них, что изучил язык, обычаи, научился строить иглу, охотиться на моржей и тюленей.
Через два года закончилась жрачка.
— Поехали домой, — предлагает Кнуд.
— Не, ты вали, и возвращайся с припасами, а я еще тут отдохну, мне понравилось, заебатый куророт, — отвечает Питер.
Расмуссен уехал, а Фройхен решил испытать себя на выносливость, и свалил от инуитов. Жил один почти два года, добывал еду охотой. Однажды увидел его белый медведь, слегка охуел и принял за моржа. Из-за усов, наверное. Стали они драться, Питер медведя замочил. Сшил себе из него шубу, гордый такой. А тут Кнуд возвращается с хуевой тучей провианта и всего такого.
— Я на своей шкуре испытал, как тяжело быть инуитом, — говорит Фройхен. — Давай им что ли магазин откроем.
Принято с некоторой издёвкой говорить, что мы, мол, не любим и не видим будущего, что в то время, как трижды величайший какой-нибудь Илон Маск, слава ему, уже буквально запускает ракеты на Марс и только что не встречается с зелёными человечками, – мы всё копаемся в пыльной старине, ну не позор ли.
А я скажу: у нас мало прошлого.
А я скажу: Россия живёт словно бы на высокой горе своего прошлого, которое, однако, никак не используется в её символическом, топографическом, образовательном и даже, извините, пропагандистском обиходе, а если используется, то в катастрофически малых дозах.
Можно даже сказать, что чуть не единственное прошлое, которое официально дозволено нам к постоянному употреблению – это события 1941–1945 года, ну и ещё некоторые кусочки советской истории по соседству. Нет, я вовсе не хочу сказать, что та война, которая в России одна не нуждается в уточнении – какая именно, «война», да и всё, – не заслуживает общенационального почитания. Напротив, прекрасно, что в связи с ней удалось теперь сделать многое, что невозможно было в двадцатом веке: организовать грандиозную – и в то же время открытую для народа архивную базу, опубликовать все те свидетельства, что ранее не проходили цензуру, найти и перезахоронить тысячи лежавших по лесам, на самом высоком государственном этаже отметить не только победы, но и Ржев, наконец.
И всё-таки хочется ещё что-нибудь к ней – нашей главной войне – прибавить.
Туранли Фархад Гардашкан оглу: Методологія дослідження старотурецьких писемних джерел (Істор ф-т КНУ)
1) Дунайская гипотеза. Согласно ей прародина славян находилась на Среднем Дунае - в античной Паннонии (современная Венгрия), откуда под натиском сначала кельтов, а позднее римлян, предки славян начали расселение на север. Данная гипотеза самая старая - она основана на собственно славянских исторических преданиях о расселении с Дуная, отражённых в ряде раннесредневековых славянских источников ("Повесть временных лет", "Великопольская хроника" и т.д.). В науке Нового времени дунайскую гипотезу отстаивал основоположник научного славяноведения П.И. Шафарик, но затем большинством учёных она была отвергнута и прародину славян стали искать преимущественно не к югу, а к северу от Карпат. Но в последние десятилетия теория дунайской прародины славян снова стала набирать сторонников отвоёвывать своё место под солнцем. Толчок ренессансу дунайской теории дала книга известного этнографа В.П. Кобычева "В поисках прародины славян" (1973), а окончательно её современная редакция была сформулирована в работах знаменитого лингвиста академика РАН О.Н. Трубачева, после выхода которых она прочно вошла в обиход современной науки. Недостатком работ О.Н. Трубачева обычно называли их чисто лингвистический характер и отсутствие сопоставлений с данными истории и археологии, но данный пробел был закрыт в капитальной работе его ученика С.В. Назина "Происхождение славян. Реконструкция этнонима, прародины и древнейших миграций" (2017), где было дано всестороннее историческое обоснование теории среднедунайской прародины славян. Сторонником дунайской теории является словацкий профессор Мартин Гомза. Также в крайне своеобразной интерпретации она представлена в работах американского слависта Флорина Курты и краснодарского историка И.П. Коломийцева.
Первоначально новый народ входил в союз трёх делавэрских племён и проживал в верховьях реки Делавэр на территориях современных штатов Нью-Йорк, Нью-Джерси и Коннектикут.
Манси были вынуждены покинуть реку Делавэр около 1740 года. Под давлением европейских колонистов они постепенно стали отступать на запад, в Огайо. Здесь они образовали одну группу с остатками могикан (община хусатоник), которая и получила название "стокбридж". Они здесь были обращены в христианство моравскими братьями и стала известна как "моравские индейцы", а затем, и как "стокбридж", потому, что были собраны в миссии около деревни Стокбридж (англ. Stockbridge) на западе Массачусетса.
Вместе с манси-делавэрами им предоставила федеральная власть общую резервацию в 1859 году в Висконсине.
В настоящее время племя стокбридж-манси проживают в округе Шавано, штат Висконсин, США.
(1) Самый древний компонент: палеолитическо-мезолитический, кроманьонский. Представлен гаплогруппой I. Разумеется, в период палеолита-мезолита, эта гаплогруппа не была в Европе единственной, но другие гаплогруппы того времени до настоящего времени или не сохранились вовсе или сохранились в пределах статистической погрешности, а вот гаплогруппа I является одной из наиболее значительных среди современного европейского мужского населения и в целом доля её носителей среди европейских, в частности, белорусских и русских мужчин, составляет около 20%. И каждый из этих счастливцев может с гордостью сказать: "это мои предки первыми освоили Европу, победили неандертальцев, охотились здесь на мамонтов, воевали с пещерными медведями и расписывали стены пещер".
(2) Средний компонент: неолитический. Ведёт своё происхождение от масштабной миграции, которую через Малую Азию предприняли на Балканы и далее на север неолитические земледельцы. Эти люди пришли из ареала культур типа Чатал-Гуюка и создали в Европе неолитическо-энеолитическую земледельческую цивилизацию: культуры винча, линейно-ленточной керамики, трипольскую и далее по списку. Долгое время многие учёные именно с этой миграцией связывали расселение индоевропейцев, но к настоящему времени теория индоевропейского происхождения балканских земледельцев опровергнута генетикой, показавшей, что к индоевропейцам эти люди не имели никакого отношения. Они были носителями преимущественно гаплогруппы G2a и в меньшей степени гаплогрупп E1b и J2, которые принесли с Ближнего Востока в Европу. В неолите-энеолите эти гаплогруппы заняли в Европе преобладающее положение, но сейчас доля их носителей в европейском населении невелика. Тем не менее они в европейском населении имеются и могут чувствовать гордость как потомки носителей неолитической цивилизации "старой Европы" (интересная деталь: у Гитлера была именно гаплогруппа E1b, то есть вождь "истинных арийцев" был потомком мигрантов с Ближнего Востока).
С европейскими автохтонами (охотниками и собирателями) отношения ближневосточных земледельцев складывались по-разному: где-то они их вытеснили (земледелие способствует большему количеству населения и его плотности), где-то ассимилировали, где-то местное население сохранило своё преобладание и само перешло к ведению земледельческого хозяйства (пример - культура шаровых амфор, где сейчас обнаружена "коренная" европейская гаплогруппа I), а в медвежьих углах и на окраинах продолжило вести охотничье-рыболовческий образ жизни.
(3) Поздний компонент, относящийся к энеолиту-бронзовому веку, индоевропейский. Именно он принёс в Европу ныне доминирующие здесь гаплогруппы R1a (в Восточной Европе) и R1b (в Западной Европе). Ныне генетика подтвердила "степную" теорию происхождения индоевропейцев Марии Гимбутас. Воинственные степняки из ямной культурно-исторической общности освоили Европу двумя потоками. Первый поток (северный, R1a) привёл к созданию культур боевых топоров (или как их ещё называют культур шнуровой керамики) от Рейна до Средней Волги. Это были прото-балто-славяно-германцы. Среди палео-ДНК носителей культур боевых топоров уже обнаружены образцы R1a, с гаплотипами, предковыми по отношению к современным славянским. То есть именно среди этой волны мигрантов были люди, говорившие на индоевропейском диалекте, которому предстояло стать праславянским языком. Второй поток (южный, R1b) устремился на запад Европы, где его обладатели усвоили культуру колоколовидных кубков (первоначально, видимо, автохтонную), ассимилировали (или уничтожили) её первых аборигенных носителей, и дальше распространялись по Западной Европе вместе с ней (прото-кельто-италики). Характерно, что деление индоевропейцев на тех, у которых доминирует гаплогруппа R1a и тех, у которых доминирует гаплогруппа R1b, совпадает с делением индоевропейских языков на группы сатем и кентум. Видимо, это деление возникло ещё в пределах ямной культуры до начала широкого расселения индоевропейцев.
Однак саме відчуття часу формує культури і цивілізації.
Радісно-цвинтарне відчуття часу мешканців Кемі назавжди застигло у пірамідах Саккари і Гізи. Буддійські ступи запечатали запетльований час дхарми, а готичні собори – “вертикальне” переживання пророкованого виповнення часів. Навіть “хрущоби” є свідками певної темпоральної культури. Свідками очікувань тих “гвинтиків” радянського ресентименту, які на своїх крихітних кухоньках читали матеріали партійних з’їздів і “Туманність Андромеди” Івана Єфремова, їли котлети, пили горілку, спішили жити та марили райським комуністичним безчассям.
Але, напевно, ніколи ще, рахуючи від кроманьйонців і до наших днів, сусідні покоління так не відрізнялися за відчуттям часу. І ніколи ще ця різниця не була такою “культурно намацальною”, як нині.
Буває, наживо чи в онлайні говорю про дискурс Гіпермодерну. І коли шановна аудиторія просить ескізно, без широкої культурологічної експозиції пояснити його відмінність від Постмодерну, я починаю з відчуття часу. Тут між “модерном на П” і “модерном на Г” – прірва.
Постмодерн розглядав (на наших землях – досі розглядає) час як тяглість компетентного переживання. У цьому дискурсі час стає універсальною цінністю за допомогою складної рефлексії на історію культури.
Для Постмодерну є принципова різниця між часом освіченої людини і часом профана. Час освіченої людини мислився як продовження певної традиції компетентності, як верхівка цілої піраміди втраченого і віднайденого часу мислителів, митців, експертів та збирачів знань від найдавніших часів до наших днів. Передбачалося, що цінність проживання часу всіх цивілізованих людей має підлягати ієрархічному поділу за ознаками “якості” і “кваліфікації”. Найціннішим (і найдорожчим у валютному вимірі) мав стати час креативної, викладацької та управлінської еліт, компетентність яких зросла на тому типі освіти, взірцями і моделями для якої є системи британських привілейованих коледжів та американських університетів другої половини минулого століття.
