** Георгий Брасов – это имя даже не забыто. Оно никогда не было широко известным. Только изощрённые ревнители истории Российской Империи, точнее — жизни Императорской Фамилии, – сразу способны вспомнить: кто это. Это имя лишь едва заметной стрелочкой обозначает нереализованную возможность большой политики, — то, чем историки обыкновенно пренебрегают.
Эта возможность была пресекло событие, к которому мир тогда ещё не совсем привык – автокатастрофа.
** В Гражданской войне монархисты очень слабо обозначались где-то на задворках Белого движения. По другую сторону баррикад, в лагере многообразных антибольшевистских сил — монархическая пропаганда была запрещена почти так же строго, как и коммунистическая.
Но к исходу войны ситуация стала меняться. В 1921-го барон Роман Унгерн фон Штернберг прорвался в Забайкалье со своей Азиатской дивизией, и объявил, что Империя – восстановлена. В 1922-ом во Владивостоке, — где выявился новый будущий диктатор, генерал-лейтенант Михаил Дитерихс, — собрался Земский Собор, и провозгласил восстановление Империи. И одновременно в эмиграции забурлили монархические настроения.
С 1921 года начал действовать в Германии – Высший Монархический Совет, вокруг которого неожиданно стали стягиваться значительные силы эмиграции. Был провозглашён Местоблюститель Престола – великий князь Николай Николаевич, генерал-фельдмаршал. Он оставался ветшающим, но всё ещё грозным символом недавнего военного могущества Империи. В 1924ом ещё один беженец, — великий князь Кирилл Владимирович, двоюродный брат последних монархов, — в Ницце провозгласил себя императором в изгнании. Это показалось фарсом. Но и к этому претенденту стали примыкать самые решительные монархисты.
Складывались всё новые организации, вполне серьёзно надеявшиеся восстановить Империю, причем достаточно скоро. Назывались другие имена, — из уцелевших членов Императорской Фамилии.
Оказалось – Империя, на четвёртый год после крушения, — ещё жива, ещё воюет – на окраинах юной Республики. И, стало быть, всё ещё – решительно важен вопрос: кто, собственно, — Император.
Собственно, имя было – известно, и сомнений не было. 2 марта 1917-го Николай II отрёкся от престола вполне отчётливо: в пользу своего единственного брата. И отправил ему телеграмму: «Его Императорскому Величеству Михаилу Второму. События последних дней вынудили меня решиться бесповоротно на этот крайний шаг. Прости меня, если огорчил тебя и что не успел предупредить. Остаюсь навсегда верным и преданным братом. Горячо молю Бога помочь тебе и твоей Родине. Ники».
Итак, — Михаил II.
Барон Унгерн в приказе о наступлении, от 21 мая 1921го, открыто сообщил: «Такое имя лишь одно — законный хозяин Земли Русской Император Всероссийский Михаил Александрович». Земский Собор в Приморье тоже взывал к этому имени.
Эта возможность была пресекло событие, к которому мир тогда ещё не совсем привык – автокатастрофа.
** В Гражданской войне монархисты очень слабо обозначались где-то на задворках Белого движения. По другую сторону баррикад, в лагере многообразных антибольшевистских сил — монархическая пропаганда была запрещена почти так же строго, как и коммунистическая.
Но к исходу войны ситуация стала меняться. В 1921-го барон Роман Унгерн фон Штернберг прорвался в Забайкалье со своей Азиатской дивизией, и объявил, что Империя – восстановлена. В 1922-ом во Владивостоке, — где выявился новый будущий диктатор, генерал-лейтенант Михаил Дитерихс, — собрался Земский Собор, и провозгласил восстановление Империи. И одновременно в эмиграции забурлили монархические настроения.
С 1921 года начал действовать в Германии – Высший Монархический Совет, вокруг которого неожиданно стали стягиваться значительные силы эмиграции. Был провозглашён Местоблюститель Престола – великий князь Николай Николаевич, генерал-фельдмаршал. Он оставался ветшающим, но всё ещё грозным символом недавнего военного могущества Империи. В 1924ом ещё один беженец, — великий князь Кирилл Владимирович, двоюродный брат последних монархов, — в Ницце провозгласил себя императором в изгнании. Это показалось фарсом. Но и к этому претенденту стали примыкать самые решительные монархисты.
Складывались всё новые организации, вполне серьёзно надеявшиеся восстановить Империю, причем достаточно скоро. Назывались другие имена, — из уцелевших членов Императорской Фамилии.
Оказалось – Империя, на четвёртый год после крушения, — ещё жива, ещё воюет – на окраинах юной Республики. И, стало быть, всё ещё – решительно важен вопрос: кто, собственно, — Император.
Собственно, имя было – известно, и сомнений не было. 2 марта 1917-го Николай II отрёкся от престола вполне отчётливо: в пользу своего единственного брата. И отправил ему телеграмму: «Его Императорскому Величеству Михаилу Второму. События последних дней вынудили меня решиться бесповоротно на этот крайний шаг. Прости меня, если огорчил тебя и что не успел предупредить. Остаюсь навсегда верным и преданным братом. Горячо молю Бога помочь тебе и твоей Родине. Ники».
Итак, — Михаил II.
Барон Унгерн в приказе о наступлении, от 21 мая 1921го, открыто сообщил: «Такое имя лишь одно — законный хозяин Земли Русской Император Всероссийский Михаил Александрович». Земский Собор в Приморье тоже взывал к этому имени.


















