Доменик Рикарди: Изучайте историю индейцев, скоро она станет для вас весьма актуальной!

Известный канадский писатель и футуролог Доменик Рикарди спрогнозировал, что ждет Россию. Как сообщает издание Polit-online, на Западе его называют «квебекским Нострадамусом» – если верить журналистам, во время «Уотергейтского скандала», он назвал точную дату отставки американского президента Никсона, предсказал разрушение Берлинской стены, распад Югославии и развал СССР.

По мнению футуролога, Россия, как отдельное государственное и культурное образование, прекратит свое существование уже через 10 лет. «Вам, русским, нужно сегодня приложить усилия к тому, чтобы мои прогнозы (которые, замечу в скобках, как правило сбываются) на этот раз не сбылись! Великая Россия, с её огромной территорией и 130-ю коренными этносами, лично мне очень дорога как культурное и историческое пространство, и я не хочу, чтобы с Россией случилось что-то непоправимое», — заметил канадский футуролог.

Jade Green: Аль-Узза/Al-Uzza/Al-Uzzah

УЗЗА, аль-Узза/Al-Uzza/Al-Uzzah («всемогущая», «могущественная», «сильная»), в древнеарабской мифологии богиня планеты Венера.
«Аллах Акбар!» («Бог Велик!»).
Эти слова ежедневно произносят миллионы и миллионы мусульман во всем мире.
Аллах (Ал, Эль, Элохим и т. п.) было именем всемогущего Бога у многих древних народов Ближнего Востока. Но в то же время сама священная книга мусульман — Коран — говорит о некоем божестве ал-Лат (Аллат, Алилат, Лат).
Аллах не сразу стал богом монотеистической религии.
Первоначально он был божеством арабского пантеона и имел трех дочерей-богинь: аль-Лат, аль-Уззу/аl-Uzzah и Манат.
Арабы считали их посредницами Аллаха, им приносились жертвы, им посвящались обряды, которые сегодня стали частью исламского Хаджа.
В троице богинь пустыни, аль-Узза (аl-Uzzah), представляет девственницу — воина.
Она — пустынная богиня утренней звезды, которая имела святилище в роще акаций на юге Мекки, где ей поклонялись, как священному камню в форме большого цельного блока белого гранита. По сей день она вместе с лунным серпом украшает флаги многих мусульманских стран. Она имеела много общего с  Иштар или Астартой, как богиня звезды Венеры —  они все имеют аспекты как любви,  так и войны. Она изображалась вооруженной как bellatrix, стоящей перед деревом акации, с caracal, или рысью. Al-Uzza часто названа «аравийская Афродита», дело в том, что она связана Венерой и следовательно связана любовью и красотой, но она — также охотница , подобно Артемиде. Она — богиня девственности и внутренней силы.
Об этой богине упоминает, в частности, греческий историк Геродот.
Аль-Лат также считалась лунной богиней в Северной Аравии.

Яв Назаред: … в лісі, лісі, темному

Україна — нація лісова. Не лісиста, а лісова. Хоча й, як відомо, лісистість охоплює помітну площу нашої суверенної і унітарної. Ще один, даруйте, трюїзм: ліс не мислить себе без своїх першого та другого «Я», флори та фауни. Сильніший світ спільнота лісова і лісиста. Ліс тісно пов’язаний і з людиною, третім «Я», знову банальність, та ця банальність є визначальною в ряді багатьох аспектів антропогенезу – людського розвитку. Ліс бере активну участь в круговороті  кисню у природі: завдяки сонячній енергії, невід’ємній складовій всякого органічного функціонування,  ліс має здатність здійснювати процес фотосинтезу, життєво необхідного для суб’єктів рослинного та тваринного світів. Окрім коловороту кисню, ліс також вельми причетний до гідросфери, він затримує  грунтові води від витоків з ріками у крупні водоймища, тим самим забезпечує водопостачанням людей та сприяє вдалому веденню сільського господарства, а великі скупчення взимку неталого снігу  в лісах затримують воду, знижуючи ризик масових руйнівних затоплень населення. Ліс нерідко  успішно виконує серйозну вітрозахисну функцію. Ліс легко поглинає промислові відходи, забруднення, а ліс, особливо хвойний, виділяє фітонциди, речовини, котрі згубно впливають на злоякісні мікроби та в допустимих дозах благотворно позначаються на живій матерії.    Це безумовно перелічена невичерпна   користь лісу, яку він несе своєю життєдіяльністю біосфері.

Яв Назаред: Гіперборотьба триває. Німб втікача (два есеї)

Гіперборотьба   триває

Гіперборей стояв на краєчку скелі.  З височини він безвідривно і незмигно  зорив вниз на море. В його очах море віддзеркалювалося величчю вічної стихії беззмінності, супокійної і бурхливої поперемінно і водночас. Його очі зараз віддзеркалювалися у незворушних хвилях  перебутою величчю Істоти, втомленої до нестями життям. До надчутливих вух гіперборея долинали нестихаючі звуки влаштованого його блаженним народом  гульбища на честь прибуття батька Аполлона, котрий востаннє тут перетинав Рифеї дев’ятнадцять літ тому.  Могутній в цю хвилину голос Абаріса, незбагненною магічністю  тієї стріли, на якій він бравурно пиряв повітрям, чутно було звідусіль. Екстатичні гами жінок і чоловіків, немовби ще дужче сповнювали квітучу природу благодатної землі, що не знала ні холоду, ні голоду, невичерпною життєдайністю. А гіперборей, тихий відступник, на краєчку скелі все стояв і невідступно дивився униз на море. Він розумів мову моря достеменно, він знав  тисячі сакральних слів і фраз, здатних розбудити  і підкорити всі земні і навіть деякі планетні археї і метаелементи, не лише воду, тут, проте зараз воно – море –  холодне і мовчазне,  несхоже на себе, всі дари Матері перебували в німотному суворому зговорі, так немов здобуті знання ним, його сучасниками і предками просохли, знікчемніли водномить. Уже давно він не знав себе, так йому видавалось. « Чому існує вічність без зв’язку із Вічним, і чому щастя затихло у змагальному процесі із задоволенням ? Чому перше програло ? Чому, вперше ? Вперше ?..» — звертався гіберборей до себе і стихіалів навкруги і відповіді не знаходив. Море йому відповіло тільки тоді, коли він зістрибнув зі скелі – він вже не почув його ствердної відповіді.

Гіперборей не загинув, гіперборей вижив, його врятував всюдисущий Аполлон.

Яв Назаред: Сома і сура

У ведичній традиції існують два важливі ритуальні напої — сома та сура.

Посутньо ці напої  — антагоністи, навіть, вважають деякі дослідники індуїзму, древні жерці яро між собою суперничали, як виразники антитетичних нектарів.  Сома, згідно з Рігведою, епічним індійським текстом, що входить в найбільш сакральне джерело – Веди, є священним напоєм, який п’янить духовно, підносить свідомість до небувалих висот та широт; опріч цього сома є цілющою, здатна перемогти будь-який недуг – за умови дотримання дхарми – морального обов’язку людини –  і ритуалів. Існує декілька гіпотез стосовно джерела та складників соми, як ото від однойменної рослини «сома», грибів, гармали, ефедри; називають і лотос.  Натомість сура – це хмільний напій, що оп’яняє в буквальному значенні, профанічний, і містить він, либонь, ніщо інше як ячмінь. Інколи ототожнений з пивом. Сура призначалася для  повсякденного вживання, на противагу сомі, одначе нею, як було сказано, не гребували і в  сакральних церемоніях.

Яв Назаред: «Я»-«Нус»

Скільки багатостраждальна наша Батьківщина з її довготерпеливим людом зазнала розділень за всю свою історію. Скільки нагод ця земля  з її синами і дочками  мала для реалізації національних, ліберальних і націонал-ліберальних планів суверенного проекту Україна.  Скільки ще матиме ? Чи матиме ?.. Багато хто, крізь призму поразки найостаннішого суверенного проекту, схиляються до стійкої думки про невикорінну етноментальну роздільність нашої країни, а відтак  закономірно – держави. Ми не піонери і ми не єдині, хто весь час пожинає плоди історично складеної і складної вельми дихотомії, схожих дилем не позбавлені Канада, Бельгія, завжди сита і нейтральна Швейцарія з її більш чим «половинчастою» мовною розмежованістю тощо. Мабуть, рятує ці держави від конституційного розщеплення лише економічне благополуччя, ну а ще вміння більше і частіше дивитися вперед, ніж назад, себто знов таки всеперемагаюче економічне благополуччя. А що позаду ? Не в них, у нас ? Позаду завойовницьке насадження колоніалізму, вторинності, несамопричетності, гніт і самогніт, провінціальність і вічна відірваність — ми це всі давно прекрасно знаємо. Та власне, в цій частині суперечачи собі,  ми це всі давно прекрасно знаємо -, що не всі… А що попереду ?

Яков Кротов: В защиту тоталитаризма: не надо быть первым учеником!

На Страшном суде какой-нибудь правдинский журналист гордо скажет, что он помогал прогрессу и социализму, а другой правдинский журналист гордо скажет, что ничему он не помогал, что вся советская журналистика была сугубо для отчётности и никого ни к чему не понуждала. Первый потребует награды за то, что творил добро, второй за то, что не творил зла, а потихонечку ещё и протаскивал в своих текстах какие-то свободолюбивые идеи. Между строк.

Бог простит обоих, Он милостив.

Лучшим научным анализом места пропаганды в тоталитарных режимах является «Дракон» Шварца. Учат всех, но не все — первые ученики. Мимолётнее та же мысль — в «Обыкновенном чуде», где деспот ссылается на то, что совершает грехи в результате дурной наследственности.

Лучшим экспериментом, позволяющим историку увидеть, что пропаганда является лишь эхом личного выбора, является история России с 22 по 23 (примерно) августа 1991 года, когда в отсутствие какой-либо пропаганды сверху полтораста миллионов человек сделали свой выбор — и большинство выбрали возрождение деспотизма и милитаризма со всем их пропагандистским охвостьем.

Пётр Сапронов: Русская религиозная философия: не смеяться, не плакать, а понимать

С того времени, как в нашей печати стали появляться первые публикации работ русских религиозных мыслителей, прошло десять лет. Насколько я могу судить, все началось с перепечатки «Литературной газетой» небольшой и к тому же сильно сокращенной статьи Н.А.Бердяева. Затем пошли публикации в журналах, появилась серия «Из истории отечественной мысли». Наконец, издание сочинений русских мыслителей перестало быть процессом, регулируемым сверху. Относительно скоро были опубликованы основные работы едва ли не всех сколько-нибудь заметных авторов.
Историческая справедливость восторжествовала но крайней мере в одном отношении: отечественная философская традиция каждому стала доступной для изучения. Но у этой доступности, как бы ее ни благословлять, есть свои проблемы и свои опасности. Пока мы плохо сознаем даже то, какого рода реальность открылась нам с такой полнотой в лице русской религиозно-философской мысли.

Павел Зарифуллин: Грёза Cтепи

Если исходить из утверждения Льва Гумилёва, что «современные русские (великороссы) так же соотносятся с жителями Киевской Руси, как итальянцы с римлянами», то считать гранулы наших песочных часов как-то легче.

Огромное историческое панно из Всеславов Будимировичей и Волег Ростиславовичей отправляется в музей, где ему и положено находиться. Можно вдохновляться этими образами, а можно другими, скажем, римскими, скифскими, туарегскими, древнееврейскими — к живой и энергичной истории Великой Руси они не имеют прямого отношения.

Великороссия родилась после того, как Киевская Русь кончилась, на протяжении исторического времени её живого существования она так не называлась, а была известна под именем Московского государства, Урус Улуса, СССР (РСФСР), но для удобства обозначения мы будем следовать общепринятому «Великая Россия». Это церковное византийское понятие, обозначающее колонию (Великая Земля), принципиально отличающуюся от метрополии (Малая Земля — Малая Русь). Именно поэтому, глупо, например, рассматривать историю Америки как продолжение истории Англии. Или историю Карфагена как продолжение истории Финикии. Есть в Карфагене, США и Великороссии неповторимое качество, открывшее народам этих колоний особую историческую энергию, это качество можно назвать ещё «исторической судьбой». Они превзошли свои метрополии и стали самостоятельными мессианскими знаками на теле бесконечного пути Человечества.

Инна Тынянова: Уроки мудрого лешего

Предисловие к книге Орасио Кироги «Сказки сельвы. Анаконда»

Последуйте за мною — и узнайте
Истории, что рассказало море,
И небеса, и травы полевые,
Омбу высокоствольный на вершине,
И вскопан пальма, и мимом;
Последуйте за мною — и услышьте
Мелодии, что тихо напевает
Наедине с собою лес дремучий,
Когда в ветвях недвижны к все уснуло… —

так писал уругвайский поэт Хуан Соррилья де Сам Мартин на рубеже прошлого и нашего веков в своей знаменитой поэме «Табарэ», воспевшей коренных обитателей латиноамериканской земли — индейцев. Вчитайтесь в эти строки — и вам покажется, что вы и правда слышите легенды и сказки далекой земли, рождающиеся так естественно, словно они подсказаны самой природой Латинской Америки. В этих легендах и сказках, разнообразных как сама природа, отразилось все богатство воображения людей, населяющих эту далекую, яркую землю, на которой и в наши дни остались уголки, где не ступала нога человека. Веками создавались эти истории: об обычаях древних племен, о невиданных цветах и растениях, о повадках диковинных зверей, что бродят неслышно сквозь непроходимые чащи, о звездах небесных — словом, обо всем, что привлекает внимание человека и будит его воображение.
Кто сочинял эти истории? Люди, конечно. Но кто они такие и как их имена? Вот имена творцов этих древних историй мы и не можем вам назвать, ибо творили их, на протяжении долгих веков, все то, кто населял горячую эту землю, — все — вместе и каждый в отдельности. В начале начал были то исконные ее хозяева — индейцы, сумевшие сохранить свои богатейшие предания и под натиском европейских завоевателей. Были то и европейцы, позднее пришедшие, чтоб осесть на этой земле, и слившиеся с коренным ее населением, образовав так новые нации. Были то и негры, завезенные некогда на эти земли в трюмах невольничьих кораблей и подарившие новым берегам все богатство своей поэтической души…
Прошли века, и в разных странах необозримой Латинской Америки все продолжает цвести древний прекрасный цветок — сказка. Ее изучают, заботливо собирают, ею зачитываются и дети и взрослые… И мы можем теперь назвать многие имена тех, кто, тоже уже не один век, создает всё новые сказки, — это имена писателей, известные зачастую всему миру. Однако авторы этих сказок не просто выдумывают их, они опираются в своей работе на многовековой опыт народной сказки, созданной безымянными сказителями. У нее учатся они чувству справедливости, мудрой доброте, вдумчивой наблюдательности. Учатся сами — и учат всему этому своих читателей.
Одним из таких сказочников был знаменитый латиноамериканский писатель Орасио Кирога, чью книгу мы предлагаем вам прочитать…

Владимир Щербаков: Красные Кони

Приклонены травы, примяты цветы — свободно поле. Взвился над ним серебряный голос — трубач чеканил серебро победы. Стыл успокоенный воздух. Пламя ушло в землю. Лишь тлели стальные остовы. Умолкли живые. А губы мертвых прикрыты вороновым крылом, кровь стекла под камни. Встали кони ноги как струны. Уши их, как паруса, наполнились дыханием всадников.

Изнемогло всесильное солнце. Уснуло утро. Уснул день. Чистой дорогой красные кони умчались в далекий закат.

Печальна была ночь и тревожна. Зоркими и желтыми рысьими глазами мерцали над нами звезды. Нас грел пепел костра. В теплом воздухе над ним расплывалось лицо Вальцева. Он один из эскадрона остался с нами; руку его перевязала наша сестра, утром он уйдет по следам своих. Умный конь его косил карим оком, прислушиваясь к человечьему разговору; нелегкий путь ему выпадет ранней порой, но легче все же немедленного ночного похода стремительней, свободнее. Зола костра поднималась облачком, точно черный дождь выскакивали из нее мелкие — летние — картофелинки. Их умещалось на наших ладонях столько же, сколько орехов.

— На моем коне — день пути в любой конец, — сразу на все вопросы отвечал Вальцев. — А упадет конь от шальной пули — и так доберусь. От зари до полудня тридцать километров легко отшагаю, успею к роднику. Воды испив ключевой, отдохну час и к ночи на месте буду. Длинен летний день — коротка дорога, знаете?.. А умирать не время. Потому что жизнь одна и кончается одной смертью, нет у меня двух жизней. Жалею, что мертвым не смогу стрелять, что шашку не смогу держать, что сердце мое уснет. Сколько, сколько я еще деньков повоевал бы!

Валерий Скурлатов: Муравьиная звезда (об Александре Коваленкове)

Коваленков, надо отдать ему должное, блестяще разбирался в своем ремесле; познания его были велики. Жизнь Коваленкова сложилась удивительным образом: на склоне лет он пришел к выводу, что муравьи прилетели к нам с другой планеты, что они – истинные носители разума и знаний; он и книгу об этом написал. Партийные идеологи были неприятно удивлены аполитичностью взглядов известного литератора: на территории СССР даже птицам небесным должно было быть ясно, что единственным носителем разума и мирового прогресса является советский человек, а никакой не муравей. И обстоятельные разъяснения Коваленкова воспринимались слушателями недоверчиво, а то и с опаской. Дискуссия затягивалась, каждая из двух сторон стояла на своем; компромисс, действительно, тут был невозможен. Закончилось всё этот так, как и должно было закончиться: Коваленков умер, совершенно уверенный в своей правоте.

Как-то в 1970 году ко мне в кабинет (я тогда заведовал отделом рабочей молодежи журнала ЦК ВЛКСМ «Техника-молодежи», будучи в 1965 году изгнанным из КПСС и из Академии наук СССР за свой якобы фашистский опус «Устав нрава») зашел наш главный редактор мой наставник и друг славный Василий Дмитриевич Захарченко и сказал — «Валера, у меня там сидит поэт Александр Коваленков, да ты слышал песни на его стихи «Когда душа поёт и просится сердце в полёт», он на даче провёл интереснейшие опыты с муравьями, я хочу напечатать статью о них, помоги». Так я познакомился и подружился с замечательным человеком — Александром Александровичем Коваленковым (15 марта 1911, Новгород — 1971, Москва).

Татьяна Черниговская: У человека есть не только физическая hardware, но и software, аналог программного обеспечения

Татьяна Черниговская, профессор кафедры общего языкознания, заведующая отделом общего языкознания и лабораторией когнитивных исследований СПбГУ, замдиректора по когнитивному направлению НБИК-центра Курчатовского института

Мозг — самое сложное из всего, что мы знаем. Более того, не очень даже понятно, кто кому принадлежит: мозг нам или мы — ему. Последнее время пошла такая чуть ли не мода — но еще не в России, а на Западе — отделять себя от мозга. Говорить: это все не я, это он вытворяет. То есть как бы разрушилась идентификация себя с мозгом, теперь вроде бы не считается, что это одно и то же: мол, личность как бы отдельно, а мозг отдельно. И в этом, к сожалению, что-то есть. Не случайно последнее время опять начал обсуждаться вопрос о свободе воли: существует она или нет.
Выясняется, что у нас довольно много всего запрограммировано, т.е. у человека есть не только hardware, физическая составляющая, но и software, некий аналог программного обеспечения. И мозг слишком много решает сам, иногда (меня особенно пугает это «иногда») сообщает нам не только о том, что мы делаем, но и дополнительно посылает сигнал, что мы это делаем добровольно. Такая подлость.
А если без шуток, то нельзя не вспомнить Мамардашвили и Пятигорского, которые предлагали отрицательно разобраться с темой субъекта и объекта. То есть вообще вывести это разделение из рассмотрения, ведь границы между субъектом и объектом непонятны, и поэтому, мол, бесполезно разговаривать. Субъект, он одновременно и объект. Это история, восходящая к началам квантовой механики, когда, как известно, оказалось, что наблюдатель является членом научной парадигмы. То есть ученый перестал быть зрителем в зале, который наблюдает, что там объективно происходит на сцене. Он, к сожалению, и сам находится на сцене. В тот момент, когда он со сцены уходит, мы не знаем, что на сцене происходит. То есть это все на тему этого шредингеровского кота, который то ли есть, то ли нет, то ли жив, то ли мертв. Мы просто всегда утешались тем, что это релевантно лишь для микромира, а в нашем большом миру такого не водится. Кажется, такого утешения больше нет.

Эдуард Абрамян: Происхождение мифологических царей и богатырей Ирана

Гайк могуч
Оружие Бога Гайка могучее
Гайк выступает в поход
Да восславится Оружие Гайка

Происхождение и духовное значение мифологических царских династий Пишдадидов и Кеяанидов уже долгие годы являются предметами обсуждения ведущих иранистов мира. Героический эпос иранских народов «Шахнаме» («Книга царей»), написанный в X веке Абулькасимом Фирдоуси, своей космологической структурой и мифологической базой до сих пор не является скрупулезно изученным. Несмотря на это, ряд советских иранистов в свое время проводили кропотливую работу по изучению как отдельных героических образов «Шахнаме», так и ее лингвистико-стилистического аспекта. Известно, что Фирдоуси в свое время при написании «Книги царей» использовал ряд текстов и устных легенд доисламского периода. Легендарные цари и богатыри в основном совпадают с мифологическими персонажами древней священной книги зороастрийцев – Авесты, а также ряда более поздних жреческих книг, таких как «Бундахишн», «Денкард» и других, являющихся поздними смысловыми разъяснениями и дополнениями самой Авесты. Слово «Авеста» происходит из армянского слова «аветис», то есть «благая весть», и является лишь древнеиранским искажением из-за языковых особенностей.

Иранисты, исходя из академической позиции, не считали важным исследование самой сути представленных в этих книгах космологических духовных процессов, которые выходят далеко за рамки рационального, историко-академического, так сказать сугубо материалистического подхода. Именно из-за этого реальных сдвигов в их изучении не было и нет.

Марьян Беленький: Кто построил Санкт-Петербург?

Когда передовые отряды российской армии после победы над шведами вышли к побережью Балтики, они не поверили своим глазам. Перед ними расстилался огромный город – с дворцами, площадями, колоннами, широкими прямыми проспектами. Когда Петру доложили об этом, он не поверил, и лично прибыл на место. Петр, как и все прочие, был поражен увиденным, и заявил, что на этом месте будет новая столица Российской империи.

Ученые теряются в догадках. Кто, когда и зачем построил этот город? Почему он опустел к началу 18 века? Кто в нем жил? Шведы, во владении которых находилась Ингерманландия, особого внимания этим краям не уделяли, для них это была глубокая провинция, болота. В шведских документах нет никаких следов о постройке города.

Создание огромного города в болотистой местности требовало привлечения огромных людских резервов и техники, которой тогда в России просто не существовало. Местные жители — «убогие чухонцы», на это тоже не были способны.