Проблема любой империи в том, что она возникает как ответ на принципиальное противоречие традиционной фазы: для нормального функционирования традиционной экономики требуется максимально равномерное расселение населения по ресурсным территориям (то есть, плодородным землям) с некоторой концентрацией сервисных структур (то есть, ремесленных производств, обслуживающих технические потребности сельхозпроизводителя, как основного работника традиционной фазы).
Однако военная необходимость, проще говоря, обеспечение безопасности, требует наоборот — концентрации населения вокруг точки, которую можно защитить от внешнего вторжения. Проще говоря — города.
Первый фактор — это фактор развития системы, второй (обеспечение безопасности) — это фактор устойчивости. Ничего необычного, любая система всегда ищет баланс между двумя этими положениями.
Технически в истории (которая является своего рода аналогом эволюции) есть примеры разных ответов на возникающий вызов и решение данного противоречия.
Первый ответ — то, что в советской историографии называется «феодальной раздробленностью». В силу определенных чисто политических причин феодальная раздробленность считается плохим решением, а вот ее ликвидация и переход к единому централизованному управлению — прогрессом.
Централизованное управление — это и есть второй ответ. Проще говоря, империя. Именно она считается шагом вперед и вообще правильным решением, крайне прогрессивным. Что вызывает определенное недоумение. Как раз феодальная раздробленность является крайне устойчивым состоянием социума традиционной фазы. Слабая и почти номинальная центральная власть, исполняющая либо церемониальные, либо арбитражные функции (причем этот арбитраж всегда можно оспорить) — это, как ни странно, очень устойчивая конструкция. Почему — можно остановиться и разобрать, но пока примем как данность.
Другой вопрос, что феодальная раздробленность ведет к крайне высокой доле страдания населения, продуцируя высочайшую социальную энтропию, но за счет большого числа феодов она является открытой системой и «сбрасывает» накапливаемую социальную энтропию в бесконечных междуусобных распрях.
Кстати, модный сериал «Игра престолов» в чем-то достаточно убедителен как пример. В нем показана довольно жизненная история вначале абсолютной монархии Таргариенов с последующим ее угасанием и переходом в состояние вольницы и раздробленности. Правда, не слишком жизненной была пересборка (причем в крайне короткие сроки) снова в централизованную империю, что в реальной жизни, скорее всего, просто не могло произойти, но в конце концов, это же не документальный фильм. Феодальная раздробленность, иначе файда, может продолжаться столетиями, а вообще-то, бывает, и выходя на тысячелетний период. С империей все иначе. Это принципиально неустойчивое образование, являющееся государственным механизмом управления военного сословия. Император — это всегда полководец и никак иначе. Торговая империя или империя вертухаев (а уж тем более империя воров) — это нонсенс.
Средний срок жизни империй измеряется максимум несколькими столетиями, так как держатся они исключительно на силе оружия и насилии. При этом сброс накопленной социальной энтропии может осуществляться только в одном направлении — экспансии. Внутренний вектор исключен — централизованная империя принципиально стоит на парадигме жесточайшего внутреннего порядка.














.png)

