Анна Аренштейн: История народа Ру и города Улит

Доклад-клоунада в двух частях, исполненный младшим научным сотрудником Института Лямбды и Омеги Виталием Синеньким на заседании Всероссийского Общества Двоякодышащих 12 апреля 2002 г.

(Краткая стенограмм)
На протяжении всего доклада м.н.с. Синенький не выпускает из рук учебник для 5 класса средней школы, издательства «Просвещение» 1996 г.

Уважаемые господа!
Современные исследования в области историографии, филологии и археологии, уникальные результаты раскопок в районе д.10 по Б Рогожскому переулку на заброшенной строительной площадке, произведенные нашим авторским коллективом, дают нам неоспоримое право утверждать, что вызывавшая долгие годы нездоровый интерес полумифическая версия о существовании древнего народа Ру, населявшего некогда плодородные равнины Лесопотамии, обрела наконец научную достоверность и может быть представлена заинтересованной публике, как бесспорный, подкреплееный многочисленными свидетельствами и документами, факт.
Авторы осмеливаются представить научной и мыслящей общественности свою версию истории развития народа Ру, проиллюстрированную ссылками на достоверные источники и наглядными экспонатами. В качестве источников использовались:

1. Трактат древнеримского историка Вита Тития «О Многом»,

2.«Легенда о Палисандре и Кирьякии», устное предание, записанное в середине ХШ века странствующим монахом- бенедиктинцем Сименолом, во время его паломничества ко Гробу Господню,

3. Учебник истории для 5 класса средней школы, (издательство «Просвещение», 1996 год),

4.«Евангелие от Митьков», — апокрифическое Евангелие, приписываемое группе питерских художников-маргиналов,

5. Многочисленные результаты радиационного анализа, компьютерной диагностики, замеров времени и проб почвы в местах предполагаемых событий.

Голос из зала: «Давайте поближе к делу!»
Докладчик: «Щас».

Дикороссы, или Десять лет феномену

Дикороссы — кочевое племя, обитавшее
на территории России в начале XXI века.
Анна Павловская. Из частной переписки

В этом году исполняется десять лет, как на литературной карте России возникло новое поэтическое княжество, самопровозгласившее себя коротко и ёмко: «Дикороссы». У истоков создания этого территориально-духоподъёмного множества (не единицы, а именно множества) стояли поэты Юрий Беликов (Пермь), Андрей Канавщиков (Великие Луки), Сергей Кузнечихин и Александр Ёлтышев (Красноярск), Константин Иванов (Новосибирск), Анна Павловская (Минск — Москва), Геннадий Кононов (Пыталово Псковской области), Олег Балезин (Екатеринбург), Сергей Сутулов-Катеринич (Ставрополь), Владимир Монахов (Братск), Сергей Князев (Подольск). К оному княжеству-множеству за промелькнувшие годы приросло и примкнуло — земельно и словесно — немало бесприютных творцов во многом ещё, как оказалось, неисхоженной и невостребованной поэтической России.

А десятилетие назад в московском издательстве «Грааль» при поддержке газеты «Трибуна», где в то время Юрий Беликов учинил и вёл рубрику «Приют неизвестных поэтов», увидела свет книга с одноимённым названием и единственно возможным подзаголовком: «Дикороссы». В том же году в Белокаменной прошёл «собор дикороссов», как нарёк позднее это событие Константин Иванов. Из глубины России сюда съехались авторы изданной книги, чтобы, во-первых, лицезреть тех, с «кем было бы пасоваться, аукаться через степь», во-вторых, явить себя и своё творчество нередко пресыщенным и надменным московитам, а в-третьих, определить идеологические скрепы, единящие в многопоясовой стране разных по изящным и неизящным манерам, но претендующих на общность благодаря «золотому клейму неудачи» (выражение Ахматовой) носителей жизненных и творческих судеб. Вот одна из скреп: «Дикороссы — это те, кто прорастает самосевом и не привык рассчитывать на приход Садовника и любовь Родины».

Архимандрит Августин (Никитин): Странствие в колыбель христианства

Поток паломников в Святую Землю не иссякает на протяжении тысячелетий

Почти две тысячи лет отделяет нас от того времени, когда впервые была  возвещена благая весть о Боговоплощении. Уже в глубокой древности  христиане стали отмечать это событие, причем первоначально праздник носил  разные названия: «Зачатие Христа», «Начало искупления», «Благовещение о  Христе», «Благовещение ангела Марии». Ныне принятое название праздника —  «Благовещение Пресвятой Богородицы» окончательно утвердилось в  христианской церкви в VII веке.

ЗЕМЛЯ БЛАГОВЕЩЕНИЯ

Скромный, но навеки прославленный город Назарет расположен в нагорной  лощине, стесненной двумя хребтами Галилейских гор. Здесь, в доме плотника  Иосифа, провел Иисус детство, отрочество и юность. Этот дом издавна  почитался как святыня всего христианского мира. Как все дома того времени в  Палестине, это была естественная пещера в толще скалы, приспособленная для  жилья. «Таким домом, как полагают, был и тот, в котором жила Приснодева  Мария по своем обручении со старцем Иосифом, — писал один из русских  палестиноведов в конце XIX века. — Домов этих не осталось, но сохранились те  пещеры, к которым эти жилища были пристроены, и эти-то пещеры, обращенные  в христианские храмы, составляют и вечно будут составлять предмет  поклонения для всех христиан».

Василий Ансимов: Воля к добру — источник естественного порядка

Идеологий существует великое множество — у каждого обособленного человеческого сообщества, от группы подростков во дворе до целых  государств и цивилизаций, есть свой набор идей, очерчивающих основные принципы бытия.
Предназначение идеологии — структурировать мир, поделив его на добро и зло, и тем самым сделав более удобным для понимания и действия.  Разница между идеологиями состоит лишь в том, где проводится эта граница, какие явления выбираются в качестве противоположных полюсов.
«Добром» называется некая цель, благо и состояние, к которому надо стремиться, «злом» — противоположность этой цели, которой следует  избегать. Устанавливая «маркировку» «добра» и «зла» на различных, возможно, кажущихся нейтральными человеку, постороннему для данного  сообщества, явлениях жизни, идеологии создают структурированное пространство смыслов, направляющее деятельность людей в определенное  русло. В конечном счете идеологии непосредственно влияют на судьбу обществ, государств и цивилизаций.
В современном мире идеологий достаточно много, между ними есть зримые и существенные отличия — по степени активности (мирные и  экспансионистские), по ценностям (традиционные и модернистские), по терпимости к другим идеологиям («толерантные» и «ксенофобские»), по  величине мирового охвата (националистические и интернационалистические). Идеи владеют и продолжают овладевать умами людей, целых  народов и их союзов, порождая волны и течения, которые зачастую вступают в неразрешимые противоречия между собой.

О. С. Анисимов: Рефлексивная Россия Будущего

Россия стоит перед выбором! Это утверждение характерно для последних двух  тысячелетий. Она была перед выбором и в СССР, и как охватывающая все  пространство СССР. А раньше она неоднократно стояла перед выбором как  Российская империя, и как Московская Русь, и как Киевская Русь, как  Новгородская Русь.
А еще раньше перед выбором стоял прототип Руси, особое социокультурное  пространство руссов, хотя до этого оно тысячелетиями было стабильно на тех  территориях, которые затем заняли иные этносы и трансформированные  остатки самих руссов.
Если не учитывать «стабильную эпоху», то последние 3-4 тысячелетия наши  предки стали реализовывать иной подход, тренироваться в выборах пути, в  сомнениях, в проблематизациях.
В условиях быстрых изменений, изматывающих внутренних и внешних  конфликтов, переработки примитивизма приходящих на цивилизованную  территорию все новых этнокультурных аборигенов, русы, а затем их наиболее  устойчивая составляющая – славяне, особая часть славян – русские и  примыкающие к ним, совмещающие свое бытие в приемлемом «общежитии»  иные этносы, стали жить в достаточно регулярно повторяющемся  рефлексивном режиме.

Пинхас Полонский: Бней Ноах: Сыновья Ноя (вопросы и ответы)

Пинхас Полонский,  PhD, преподаватель на факультете иудаизма Бар-Иланского университета

1. Термин «Бней Ноах» имеет несколько значений, и его смысл в течение веков изменялся. (Как и у других терминов: например, термин «гой» в Танахе используется для обозначения всех народов, в т.ч. и евреев, а в Талмуде и далее – для обозначения именно неевреев). Также и здесь есть термин «Бней Ноах как происхождение», и «Бней Ноах как религия».

С точки зрения происхождения, все люди на земле являются Бней Ноах, т.е. потомками Ноя —  или если рассматривать с точки зрения соотношения евреев и народов мира, то все неевреи называются Бней Ноах.

При этом согласно еврейской традиции, Бог дал всем неевреям, т.е. всем Бней Ноах, определенные заповеди и далее еще и повелел Моше передавать эти заповеди всем народам мира и объяснять им, что эти заповеди исходно были даны Ною. Поэтому с точки зрения религиозной идентификации Бен Ноах – это именно такой нееврей, который принял эти заповеди и эту религиозную систему. Т.е. в религиозном плане термин «Бен Ноах» – это сокращение от термина «придерживающийся религии, правильной для  Бней Ноах», «Ноахидист». Такое использование термина Бен Ноах мы находим уже у Маймонида, где он отличает термин «Бен Ноах» от термина «гой». В настоящее время термином «Бней Ноах» называют религиозную систему, которая стремится реализовать эти заповеди и религиозные принципы.

Максим Борозенец: Ультрамодерн (тезисы)

1. Модерн возникает в период упадка традиционной Европы и выявляется в двух формах – как ИНВЕРСИЯ Традиции (последовательное отрицание ее принципов и переворачивание форм и смыслов в свою пользу) и как ТРАНСГРЕССИЯ Традиции (создание новых мифов – социальные преобразования настоящего и утопические учения о будущем, что по сути является развитием Традиции в новых исторических условиях и воплощением ее эсхатологии).

2. Инверсия – магистральный путь, что понятно: Традиция – это гигантский кладезь, резервуар для ненасытного черпания оттуда Модерном. Энергия отрицания мощна всилу своей примитивной однонаправленности, и напрямую зависит от мощи отрицаемой величины, а Традиция представляет собой многотысячелетний богатейший фундамент. Трансгрессивные явления маргинальны и разрознены, их элементы используются Инверсией как вторичное топливо в войне отрицания.

3. К началу ХХ века инверсионный Модерн представляет собой мощную магистраль либерализма – экономического, научного, философского и т.п. Разрозненные трансгрессионные течения постепенно упорядочиваются и объединяются в разнообразные кластеры: социал-утописты, коммунисты, анархисты, фашисты, интегралисты и т.д. Однако, все они уже заряжены энергией отрицания, доставшейся от основного направления Модерна.

4. ХХ век явил нам воплощение трансгрессионных проектов в виде коммунизма (СССР, Китай, Корея и т.д.) и фашизма (Италия, Германия и т.д.) Созданные государства оказались архаичными в своей сути, традиционными в новых исторических условиях, в чем не преминули обвинить их либеральные критики (К. Поппер, Ф. фон Хайек). Либеральная система, основанная на отрицании, получила в лице этих государств и их идеологий новые мощные резервуары для развития своего инверсионного пути (резервуар Традиции на тот момент был практически истощен).

5. К концу ХХ века все независимые социалистические проекты пожраны «освобожденным Уроборосом» инверсионного Модерна. В преддверии «голода» либеральная система запускает Постмодерн – массовое производство виртуальных сущностей как образование новой питательной среды для Модерна. Таким образом, Модерн превращается в Дон-Кихота, придумывающего себе монстров, чтобы оправдать продолжение инверсионного пути. Либерализм клонирует себе врагов, обучает их, дает им оружие, чтобы потом объявить им свою «священную освободительную войну». В этом мире мы сегодня живем.

6. В хаотической среде Постмодерна зарождается УЛЬТРАМОДЕРН как предчувствие. «Ультра-» означается «по ту сторону», и отсылает нас напрямую к трансгрессионным учениям раннего Модерна. Ультрамодерн опирается на историю развития трансгрессионного пути Модерна и принимает опыты коммунизма, анархизма, фашизма, и особенно консервативной революции для осуществления радикального шага по ту сторону Постмодерна как освобождения из иллюзорной темницы, сфабрикованной инверсионными силами Модерна. Будущее неизбежно приближает Ультрамодерн, где вновь явит себя Традиция в лице власти новых жрецов (Археократия).

INTERTRADITIONALE: Traditio — Integratio — Revolutio

Галина Иванкина: Ностальгия по будущему…

На днях довелось увидеть очередную порцию рисунков на тему СССР-2061. Сто лет со дня первого полёта в космос. На мой взгляд, это некий альтернативный мир, где не было Перестройки, а, если честно, там не было даже наших 1970-х и советский мир продолжил развитие, заданное космическим десятилетием. В показанном мире невозможна эпоха Застоя — с предложенной на рисунках реальностью не монтируются сюжеты «Служебного романа» или даже «Москва слезам не верит». Фильмы замечательные, но в них — ни слова о некоем Общем Деле, а всё больше о построении личного персонального счастья в пределах отдельно взятой квартиры. Фоном идёт доставание сапог, сплетни, адюльтеры, дача, отдых в Сочи, ‘Boney M’ в наушниках — нормальная жизнь в духе времени. Это ни в коем случае не плохо!

Просто 1970-е — это иной виток в жизни общества, люди во всём мире сремились к личному благосостоянию, а в СССР это выразилось в планомерном доставании гарнитуров-стенок, хрусталя, ковров, джинсов и буржуйских трубочек для пития коктейля. Можно ли было пойти против Zeigeist-a и продолжать гнуть свою романтическую-космическую линию? Не уверена. Как говорится, все побежали и я побежал…

Поэтому это мир, где не было Застоя, Перестройки и особенно — 1990-х, а СССР сохранился в своей первозданной чистоте. Мир сугубо альтернативный, даже немного чужой, как другая планета. Всё Будущее, созданное А. и Б. Натановичами Стругацкими — тоже альтернативно. Мы прошли эту развилку, вернее, не только мы, а всё прогрессивное (и не очень прогрессивное) человечество. Последние лет 10 модно строить концепции относительно мира, откуда к нам снизошла Алиса Игоревна Селезнёва (В принципе, увидев вышеуказанный рисунок, первая мысль была именно о ней, хотя, чисто внешне общего мало). Доводилось читать, что мир Алисы — это Земля после разрушительной мировой войны, где даже дети научились прыгать через заборы и реагировать с быстротой животных-хищников. Очень может быть, но по любому это мир из параллельной реальности и Алиса это поняла — с чего бы вдруг она, сидя у окна больницы, говорит что-то такое: «Совсем, как у нас». Вот Вы бы попали в 1912 год — Вам бы пришло в голову сказать именно так? Это же Ваш мир, только 100 лет назад. А вот, если бы это оказался мир принципиально другой — изначально — Вам было бы странно, что и там есть облака. И красавица Полина, по-моему залетела не туда — прошлась в огненном наряде стиля ‘disco’ (вещь сугубо с подиума ОДМО, но в этом не ходили по улицам). Посмотрите, как удивительно и чуждо смотрится она в декорациях Москвы-84.

Александр Елисеев: Предчувствие Железной пяты (конспект)

Мировые элиты ставят своей высшей целью такое накопление, которое сопровождалось бы тотальным обнищанием подавляющего (точнее даже – подавляемого) большинства. Само же это большинство воспринимается элитариями как совокупность онтологически ущербных существ, удел которых — пребывать на абсолютном социальном дне. Возможно, элитарии даже не считают большинство за людей, или же ставят выше человеческого самих себя. По мнению элитариев, ущербность большинства выражается в его неспособности сосредотачивать мегакапиталы, само наличие которых уже свидетельствует о покровительстве неких могущественных сил. (1). В представлении элитариев большинство неспособно владеть ресурсами, однако, пытается это делать. И если ему удается что-либо заполучить, то оно оскверняет богатство, которое может быть явлено в мир только по воле избранных. Поэтому претензию большинства на собственность и власть нужно подавлять всеми методами – как экономическими, так и политическими. Собственно говоря, на раннем этапе развития капитализма все так и было. Западные демократии представляли собой откровенно элитарные сообщества, в которых избирательные права имели только богатые граждане. Большинство же представляло собой бесправную толпу, которая подвергалась жутчайшему уголовно-капиталистическому террору, направленному на то, чтобы привить уважение к собственности элитариев. Так, в Англии прошлого века подростка могли повесть за незначительную кражу.

Митрополит Антоний Сурожский: Пасха

Мы поем Христово Воскресение, и вот только что словами святого Иоанна  Златоустого мы провозглашали победу жизни над смертью: Где, ад, твое жало,  где, смерть, твоя победа? Воскрес Христос — и ни один мертвец не остался в  гробе… А вместе с этим мы видим собственными очами, мы слышим страшные  вести о том, что смерть все еще косит вокруг нас, что умирают ближние,  умирают молодые, умирают дорогие — где же это благовестие о победе жизни?
Смерть бывает разная. Бывает телесная смерть, но бывает смерть еще более  страшная: разлука, разлука окончательная, разлука вечная, непреодолимая  разлука. И эта смерть, в течение тысячелетий до прихода Христова, была  опытом всего человечества. Оторвавшись от Бога, потеряв Бога как источник  своей жизни, человечество стало не только умирать телом, но стало уходить  окончательно, навсегда от общения с Ним. Умерев без Него, люди оставались  мертвыми без Него.

Георгий Ситнянский: Либеральное евразийство — оксюморон или национальная идея для России?

Скажу по секрету: если Россия спасется,
то только как евразийская держава.
Л.Гумилев. 1990 г.

Или Россия найдет в себе силы стать либеральной,
или у нее совсем нет будущего.
А.Кара-Мурза. 1994 г.

Зародившаяся в 1920-х гг. в среде русских эмигрантов и развитая в конце ХХ в. Л.Н. Гумилевым теория (и выросшая из нее идеология) «евразийства» стала предметом многочисленных дискуссий. Адепты этой теории объявили Российскую Империю органическим синтезом населявших ее народов, в течение последних полутора тысячелетий – преимущественно восточных славян и тюрков-степняков, каковой синтез просто не мог не привести к образованию на данной территории единого государства. В 1940-1950-х гг. эту точку зрения приняли сталинские историки, провозгласившие, что единство народов существовало на территории будущего СССР уже с III в. до н.э.[1]

Но у евразийской идеологии была еще одна черта – она являлась до предела антизападной, антилиберальной и тоталитарной. В наше время эта черта евразийства была доведена до уродливо-комических форм и размеров А.Г. Дугиным, но вообще-то была всегда.

Так, «евразиец № 1» Н.С. Трубецкой (здесь и далее я буду называть его так согласно общепринятой оценке, хотя имеется и другая точка зрения – что «евразийцем № 1» был П.Н. Савицкий, о котором речь пойдет ниже) говорил о «евразийской партии» как о «государственно-идеологическом союзе, не делящемся властью с другими партиями и даже не допускающем существования других партий».[2] Примерно то же самое утверждал Н.Н. Алексеев, по сути, повторяя В.И. Ленина: на Западе, дескать, существует некая константа, заслоняемая пышными декорациями демократического режима, а «мы» (евразийцы – Г.С.), выдвигая тезис об однопартийной диктатуре, вдохновленной «идеей-правительницей», «четко формулируем то, что они старательно прячут». Евразийцы выступали за «единство народа», воля которого должна быть выражена «через определенного носителя»,[3] причем «идея-правительница не может допустить существования внутри себя каких-либо неподконтрольных ей факторов».[4]

Олег Гуцуляк: Жена-в-Камне, Один-Адонай и Говорящая голова в роще Мимира

1.

К евразийскому мотиву рождения бога-ребёнка из камня/могилы/пещеры (Кёр-оглу, Гэсер, Керсаспа, Парикшит, Митра, Мардук, Дионис элевсинских мистерий, Кощей, Амирани, Сосруко, Батразд, Мелхиседек) (см.  нашу статью:   Кёр-оглы — сын могилы и правитель Чамбули Мастон) можно отнести германское предание о рождении первочеловека Бури из «солевого камня», который облизала священная корова Аудумла на границе Нифельхейма. У Бури родился сын Бёр,  который женился на женщине по имени Бестла, дочери великана Бёльторна; и у них родилось три сына: Один, Вили и Ве, родоначальники богов-асов.

«Соленый камень» – это превращенная в солевой столп библейская жена Лота, сына Арана, брата Авраама (Быт. 19:26), оглянувшаяся на пылающие Соддом (sedom «Пылающий») и Гоморру (amora «погружение, потопление»),  и столп этот находится на горе Содом возле пещеры Лота (восточный берег реки Иордан, напротив Хеврона).

Вероятно, к этому же контексту, через посредничество индоиранско-хурритского государства Митанни (XVI-XIII вв. до н. э.) на Ближнем Востоке (Сирия), следует отнести ведическое предание о жене, превращенной в камень.

Раввин Лорен Джейкобс: Вопросы о Мессианском Иудаизме

Меня зовут раввин Лорен Джейкобс. Я — типичный представитель растущего числа современных евреев. Я вырос в еврейской семье, ходил в синагогу, прошел бар мицву, но чувствовал, что в моей жизни не хватает чего-то духовного. Еще подростком я начал увлекаться восточной философией. Затем поступил в Северо-западный Университет в Ивенстоне, штат Иллинойс, где изучал западную философию. В колледже я впервые в своей жизни начал самостоятельно читать Библию. Спустя очень короткое время моя жизнь полностью преобразилась и никогда уже не была прежней.

Что же изменило меня? Я пережил сверхъестественную встречу с еврейским Мессией. Он открыл для меня совершенно новое измерение духовности в моей жизни, о котором я никогда и мечтать не мог. Он помог мне развить личные отношения с Богом Израиля, которые и сегодня, спустя двадцать лет, остаются прочными. Я обнаружил, что Мессия, пришедший на землю 2000 лет тому назад, умер в городе Иерусалиме в праздник Пейсах, но чудесным образом воскрес. Я встретился с Йешуа — Иисусом из Назарета.

Многие евреи ищут более глубокого ощущения духовности. Они ищут его в самых разных местах — в оккультизме, экстрасенсорике и движении Нового Века. Может быть, это про вас. Может быть, вы ищите чего-то большего. Вас это может удивить, но для того, чтобы найти удовлетворение этой потребности, вам не нужно покидать мир иудаизма.

Роман Шиженский: К вопросу о терминологии славянских вариаций «indigenous religions» (на примере термина «неоязычество»)

Несмотря на более чем пятидесятилетнее существование современного русского язычества, данный социально-религиозный феномен так и не получил в исследовательской среде должного научного освещения. В настоящее время в изучении отечественных прозелитов «indigenous religions» одной из наиболее проблемных зон является терминологическая составляющая вопроса. Статья посвящена рассмотрению одной из самых популярных в отечественном исследовательском сообществе дефиниции русских nature religions — «неоязычеству».

 «Религиозный салют» последних десятилетий XX века, взорвавший спокойное, дремлющее духовное пространство России, с новой силой засверкал в новом тысячелетии. Калейдоскоп духовных пристрастий россиян весьма разнообразен и в настоящее время представлен широчайшим кругом течений как автохтонного, так и иностранного происхождения. Одним из сотен «религиозных проектов», существующих и развивающихся в современной России, является такой религиозный и социально-политический феномен как славянское язычество. Примечательно, что данное направление, занявшее место в сердцах и душах определенной части отечественного социума и, вследствие этого, попавшее в научный и обывательский объектив еще в прошлом столетии, до сих пор, в XXI веке, не имеет общепринятой терминологии. В основе проблемы лежит наличие «конкурирующих групп», представленных целым блоком научным сообществ, представителями от прессы, исследователями от других конфессий, наконец, самими лидерами славянского язычества. Проблема усугубляется тем, что каждая из заинтересованных сторон, характеризуя данный феномен, как правило, изначально относится к нему предвзято, рассматривая его сквозь призму своих религиозных, политических, этнических и др. пристрастий. В результате «терминологического дробления» уже внутри обозначенных групп, даются новые трактовки привычным (устоявшимся) дефинициям.

Роман Шиженский: Неоязыческий миф о Владимире I

В монографии «Основы языческого миропонимания», М.Ф. Косарев выделяет три главные «номенклатурные группы», объединяющие, по мнению автора, все известные мировые религиозно-мифологические комплексы: естественные верования (язычество), восточные религиозно-философские системы (буддизм, брахманизм, индуизм и т.д.), «авраамические» религии (иудаизм, христианство, ислам). Нельзя не согласится с тезисом исследователя о многоплановости, отсутствии четких понятийных границ как свойствах первой группы – язычества [21, 5]. Данное положение, в целом, распространяется и на формирующиеся базисные концепты русского язычества (неоязычества) и проявляется, в частности, в попытках адептов родноверия мифологизировать и ремифологизировать историю в ущерб последней. Поддерживая и даже признавая вслед за идеологами религиозного традиционализма истинность пропагандируемых ими постулатов об отсутствии в современном язычестве губительных элементов регресса, исключительной важности связи с прошлым (а не возврат к нему), огромной роли приобщения к вечному, незыблемому, изначальному, наконец, признание бессмертия язычества[5, 11,19], мы сталкиваемся с непреодолимой преградой лишь только попробовав посеять заявленные «семена ценностных установок» в этническую, русскую «мировоззренческую почву». Отсутствие первостепенных источников не позволяет не только раскрыть но даже реконструировать весь спектр русских языческих верований. Не имея возможностей, (а, зачастую умышленно не желая изучать сохранившиеся религиозные реликты), неоязыческая элита пытается создать, а точнее, сконструировать свои собственные теоретические основы новой религии. Основы, формирующие части нового русского язычества, стандартны и идентичны любым другим религиозным течениям. Это обряд и миф [27, 13].