Н. Гаврилова: Андрей Платонов и Павел Филонов: О поэтике повести «Котлован»

Андрей Платонов при первом знакомстве ошеломляет всякого. Его язык, диковинный, но и в высшей степени органичный, глубоко волнует. Манера кажется вычурной, трудно совладать с искушением сгладить, выпрямить этот вызывающий болезненное чувство стиль. Однако внутренняя упорядоченность речи, подчиненность общему замыслу не подлежат сомнению.
Для установления связи между платоновским мировоззрением и его художественным методом повесть «Котлован» — благодатнейший материал. Предельно сжатый рассказ о закладке здания в городе и о недельном пребывании героев в близлежащей деревне вместил в себя важные для Платонова философские, социальные и нравственные проблемы.
..Мы все еще стояли перед загадкой Платонова, а нам уже была уготована ошеломляющая встреча с Павлом Филоновым. И опять волнующий, сбивающий с толку способ изображения, настораживающий и одновременно захватывающий. К тому же прямо на выставке Филонова предлагались отрывки из его теоретических работ — «Канон и закон», «Сделанные картины», которые дают возможность соотнести зрительское видение с авторским. Нам обещано не только то, что художник видит, но и то, что он знает. Филоновское различение «глаза видящего» и «глаза знающего» как раз и наталкивает на мысль о Платонове. Полотна Филонова, предъявляющие не внешний вид, а самую сущность вещей, вызывают в памяти картинку из повести «Котлован»: «Ласточки низко мчались над склоненными роющими людьми, они смолкали крыльями от усталости, и под их пухом и перьями был пот нужды — они летали с самой зари, не переставая мучить себя для сытости птенцов и подруг». В стремительном полете ласточек Платонов мог разглядеть «пот нужды» под пухом и перьями, услышать смолкнувшие от усталости крылья, угадать тяжелую птичью долю.

Владимир Ткаченко-Гильдебрандт: «Человек желания»: преодоление доктрины Учителя и начало Мартинистской антропологии

«…И будет яко древо, насажденное при исходищих вод, еже плод свой даст во время свое, и вся, елика аще творит, успеет…»
Псалтирь. Псалом 1

Человек вышел на берег из бурливого потока и взглянул со стороны на неугомонную реку подлунной жизни. Переводя дыхание, ему пришло на ум пастернаковское: «Сестра моя жизнь!». И встрепенувшись, он понял: эта несущаяся стремнина хоть и рядом со мною, но уже не я, разве что она действительно сестра, которую ты годами не видел и с которой тебя уже почти ничего не связывает, кроме общего набора хромосом, общей ткани бытия и все больше рассеивающихся воспоминаний далекого детства. Однако с тех пор и до сего дня я был влеком Потоком (вот она Река Времен Василия Тредиаковского!): теперь я вне его и никогда уже не буду в нем, пусть его леденящие брызги меня постоянно настигают и даже тщетно пьянят, но не в силах уже ничего изменить во мне. Так из Человека, Увлекаемого Потоком, рождается Человек Желания…

Если первые два произведения Луи-Клода де Сен-Мартена (1) отразили его глубокую теоцентрическую концепцию происхождения человека и  мировой истории, разворачивающейся в борьбе на человеческом уровне божественного и демонического начал, то третье – «Человек Желания» — знаменует собой следующий этап в творчестве великого христианского мистика. Он целиком связан с переосмыслением учения о реинтеграции существ французского теурга Мартинеса де Паскуалиса, старшего товарища и наставника Луи-Клода де Сен-Мартена по Ордену рыцарей-масонов избранных коэнов Вселенной. Само понятие «Человек Желания» взято Неизвестным Философом у Мартинеса де Паскуалиса, а последний его позаимствовал у блаженного Августина. Впрочем, стоит отметить, что корректнее переводить как «Человек Осознанного Желания» или «Человек Изволения», поскольку русское слово желание само по себе тяготеет больше к хотению, т.е. неосознанному, замутненному страстью желанию. Именно мистическое изволение или волеизъявление по Сен-Мартену противостоит грубому хотению и напрямую связано с самоотречением и аскезой.

Ольга Різниченко: «Німеччино,здрастуй!», або чому перед війною розстрілювали за шпигунство на користь Німеччини

«Німеччино, здрастуй!.. Може , тепер
про мене думку зміниш»
Михайль Семенко. «Німеччина». Харків. 1933-1936

У 1937 році, коли радянська преса рясніла гаслами й агітками на тему «зовнішніх ворогів» та обов’язкової військової підготовки, до органів НКВД Харкова поступила вказівка з Москви активізувати роботу щодо ліквідації «окупаційного резерву», тобто потенційних кадрів для адміністративної структури можливої, в майбутньому, німецької окупаційної влади. Це було так само, як за часів Голодомору: в рази збільшилося найменувань періодики про село,  з кольорових обкладинок під сталінським гаслом «Жить стало лучше, жить стало веселей», з фанатичним блиском зубів і очей дивилися в світле майбутнє дебелі трактористки і буряководи, — а села в цей час без будь-яких ознак життя лежали, виморені голодом.

Тож місцеві енкеведисти у 1937 році зіткнулися із проблемою, як декілька років тому «фахівці по селу», — норми по арештах (як раніше по зерну) збільшувались, а відомий контингент «ворогів народу» майже вичерпався. Але звітувати чимсь то  треба. Вихід енкаведисти знаходили в тому, щоби  фабрикувати справи. Тобто слідчий разом із розконспірованими сексотами згадували своїх знайомих, їхніх родичів, знайомих родичів, придумували очні ставки, допити ніби за їхньою участю, і підписувались замість них. А потім заднім числом згаданих людей арештовували і в короткий термін об’являли їм вирок (вищу міру – не покарання, між іншим, а, як писалося у вироках — справедливості!).

Яким же, цікаво, був предмет і критерії звинувачень за цими вигаданими справами? У вороги радянської влади потрапляли за найрейтинговими темами обговорень, які провокували в різних середовищах Харкова у тридцятих роках ті ж таки сексоти. Однією з найбільш популярних тем групових обговорень  була, як виявляється, тема війни з німцями, в невідворотності якої люди за п’ять років перед її початком не лише не сумнівалися, а навіть висловлювались за  скоріше її розв’язання, і це щоби  остаточно звалити  ненависну червону совдепію.

Артем Корсун: Следует ли бояться шумеро-индоевропейско-германских связей

К сожалению так исторически сложилось, что лингвисты не знают истории, а истории — лингвистики поэтому проблема шумеро-индоевропейских и шумеро-германских контактов распадается на две составляющие. Для филологов она выглядит примерно следующим образом.

Шумерский язык стоит особняком в существующей классификации языков, однако, в последнее время наиболее жизнеспособными оказались 4 гипотезы о родстве с дравидскими (Кифишин), финно-угорскими (Парпола), картвельскими (Ребрик) и сино-тибетскими (Браун) языками. Все эти теории строятся на основании наличия в шумерском языке общих черт с этими языками, причём таких черт, которые превосходят сходство допустимое ностратической теорией. Одновременно с тем, в течение последних 100 лет несколькими лингвистами было обнаружено несколько удивительных шумерских заимствований в ИЕ языках. Наиболее известны заимствования выявленные Ивановым и Гамкрелидзе в книге «ИЕ язык и индоевропейцы» (Тб., Мецниереба, 1982), однако, это не единственные примеры подобных заимствований. Главная беда подобных исследований состоит в том, что они используются лингвистами для своих квазиисторических построений, так Иванов и Гамкрелидзе использовали их для доказательства локализации ИЕ прародины в Армянском нагорье.

Поэтому обнаруженные лингвистами факты заимствований всегда следует отделять от сформулированных ими теорий. Шумерские заимствования в ИЕ-м остаются заимствованиями даже в том случае, если прародина ИЕ и не находится в Армянском нагорье (за детальной критикой теории Иванова-Гамкрелидзе отошлю к статье Дьяконова в ВДИ за 1982-й год, где высокоуважаемый лингвист и историк отметил в частности отличия в соц. структуре и хозяйстве переднеазиатов и ариев (*)).

Итак, признаем наличие таких заимствований и попытаемся понять кто такие шумеры и откуда у них взялся язык (**).

Артем Корсун: Проблема автохтонності європейської мегалітичної традиції

Актуальність теми полягає в тому, що, незважаючи на декілька століть вивчення, місце західноєвропейського мегалітизму в історії не є сталим. Мета статті полягає в розгляді існуючих гіпотез щодо генези мегалітизму та виявленні недоліків цих гіпотез.

Мегалітами (від грецьких слів μεγας – великий, λιθος – камінь) називають археологічні пам’ятки, споруджені з одного або багатьох блоків дикого чи обробленого каміння [20, 258]. Як спільне поняття для мегалітів та мегалітичних культур у романомовній історіографії використовується поняття «мегалітизм» (фр. – mégalithisme [2]; ісп., порт. – megalitismo [4]).

Мегалітичні пам’ятки поширені на декількох асинхронних географічних ареалах. Найстаріший з них – західноєвропейський – датується 7-3 тис. до н.е. Окрім Західної Європи він також поширений у Північній Африці, Сиро-Палестині, Егеїді, Пропонтиді, на Аравійському півострові та на узбережжях Чорного моря. Інші різновиди мегалітизму датуються так: східноазійський – 6-3 тис. до н.е., центральноафриканський – 2-1 тис. до н.е., індійський – друга половина 1 тис. до н.е., тихоокеанський – 1 тис. н.е., латиноамериканський – 6-15 ст. н.е., малагасійський – 2 тис. н.е. [1].

На теренах України мегалітичні пам’ятки (антропоморфні стели, цисти й навіть кромлехи) були дуже поширені, але їхнє похождення та місце у світовому мегалітизмі понині вивчене недостатньо.

Салман Север: Анархо-Ислам

Умы всё большей части несогласной молодёжи на Западе — от США до Швеции — захватывают теоретики исламского анархизма, т.н. «анархо-ислама». И тут Ислам постепенно сливается с очередной парадигмой протеста против современного мира. Остаётся только дивиться тому, как легко анти-эпоха (читай, идеологии сопротивления) любого окраса смыкается с буйной энергетикой Ислама. Мы уже знаем об исламофашизме, исламокоммунизме, «традиционной школе», исламских музыкальных субкультурах и исламо-экологизме. Теперь пришло время систематизировать информацию об анархо-исламе, тем паче случаи обращения в Ислам молодых анархистов участились.

Если с анархо-синдикалистом генералом Муаммаром Каддафи, философом-постмодернистом и безбашенным суфием Хаким Беем мы уже знакомы, равно как с явлением таквакор панк-анархиста Мухаммада Майкла Найта, то о других деятелях анархо-ислама предстоит поговорить впервые.

Наиболее известный сегодня теоретик исламского анархизма — блоггер, писатель и журналист Джулиан Хоар. Этот британец родился в 1963 г., в неполные 17 лет женился, сменил фамилию на Андерсон и очень рано влился в анархистское движение (под влиянием культовой анархо-панк группы «Crass»). К середине 1980-х он дистанцировался от анти-религиозности панк-культуры, сосредоточился на научных исследованиях в части теологии, увлёкся чтением Бакунина, а в 1991-м стал мусульманином под именем Йунус Йакуб Ислам. С этого времени он превратился в мозговой центр анархо-ислама, регулярно вёл колонки в различных печатных и сетевых СМИ, запустил первый анархо-мусульманский сайт «Muslim Anarchist Charter». Здесь же в 2004-м был опубликован знаменитый «Устав Мусульманского Анархиста», в котором Ислам предлагался как теоцентричная оппозиция безбожному классовому насилию.

Симургическая Лаборатория (СиЛа)

Симургетика (семургетика, симургетика встречи) — особая форма теоретического умозрения и совместного осуществления в мире (практики), для которой характерно рассматривать всё сущее как незавершённое, открытое для многообразных форм самопроявления и самоосуществления к Встрече с Бытием. При этом, бытие мыслится как неведомое и таинственное будущее, которое неподвластно настоящему и о котором известно лишь то, что всякое наличное, воображаемое или возможное сущее не является его сколько нибудь полным воплощением. В этом смысле будущее является как всегда новое и неведомое, благодаря которому сущее всегда открыто, а всякие существа имеют неиссякаемому возможность к существованию в новом и в общении.

Будущее в С. является так же свободой, лишённой всякой определённости прошлым и настоящим. Свобода — это открытость встрече с Другим. В то же время будущее является нашим общим, оно не может быть приватизировано или отчуждено в пользу кого/чего бы то ни было одного.

Будущее — это другое и это Другой.

Приближение к будущему мыслится симургетиками как общая для всех творческая задача. При этом следует учитывать, что это задача именно приближения к будущему, а не приближение будущего, ибо ни мы, ни кто/что бы то ни было из сущего не властны над ним.

Максим Борозенец: Красный Октябрь

В Красном Октябре обнажилась сама Традиция, которая есть цепочка между радикальными сломами, являющимися ее неотъемлемой частью.

Христос сам был революционером, принесшим меч. Просто в эпоху мистического откровения говорят на одном языке, а в эпоху научного материализма — на другом. Но нужно видеть архетипы, а не только формы проявления. Вот и сегодня нужно говорить на правильном Языке.

Марксизм был легитимацией русского бунта в глазах просвещенной Европы, не более того. На самом деле, это был бунт Родины-Матери, крови и почвы, против импотентного на тот момент патриархата. Просто русская почва первична, а у немцев наоборот. Россия по сути своей хтонична, именно потому ее так завораживают звезды в небе (Идеи). В Европе же идеями в супермаркетах торгуют.

Ранний СССР – вот уж поистине прототрадиционное общество, где каждый символ, каждый образ, каждый ритуал был невидимо связан с Традицией. Вот что нужно брать за пример традиционного общества, а уж никак не «государственное православие», которое нынче пытаются использовать так, как мусульмане ислам – чисто в политических целях, для игры концептов на свободном рынке. Все вселенские программы, не подмявшие под себя вселенную, стали нынче просто участниками вселенского шоу. Симулированное христианство в историческом аспекте мало чем отличается от симулированного язычества – все это креатуры Постмодерна, один большой ряженый карнавал из реанимированных зомби.

Терирем – Небесная песнь, неизъяснимая песнь ангелов и пророков

Терирем – небесная мелодия, которую первым услышал преподобный Иоанн КукузЕль (Афонский) в откровении, – это было пение ангельского хора. Он переложил это пение на ноты. По другой версии он составил териремы в подражание пению цикад, которые, как известно, «всякое дыхание да хвалит Господа».

Память старца Иоанна – 14 октября (в день Покрова Пресвятой Богородицы).

Открыв неспешно небеса,
Как запечатанную книгу,
Он словно пламя голоса
Вложил в уста архистратигам,

Он откровеннее любви:
Иди, смотри и трепещи,
Ищи в душе своей загадку
И голос искренний спеши
На ноты положить – разгадку.

… Паникадило в храме Ксиропотама, впрочем, как и в других афонских церквях, висит низко. Цепи уходят в полумрак купола. Туда, откуда каждый ощущает на себе строгий взгляд Пантократора-Вседержителя.

Во время полиелея монах, выйдя в центр храма, начинает медленно раскручивать пылающую громаду. Другой шестом раскачивает хорос, соседние лампады.
И вот все это торжественное пламя приходит в движение. Вступает хор. Низкий, унисонный, гудящий звук. Кажется, что издают его вращающиеся светильники. Перед тобой — движение Вселенной, и ангельские хоры славят ее Создателя.
Звучит терирем — неизъяснимая песнь пророков***.

В этом пении нет понятных человеческому разуму слов. Это отзвук ангельских хоров. Это то, что боговдохновенные молитвенники смогли вместить во время озарения. Радость! Чудо! На земле мы или на Небе? Не это ли торжество особенно поразило послов князя Владимира под сводами святой Софии!?

Православное исповедание о таинствах

В Таинстве Православная Церковь видит некий мистический акт, некое священнодействие, в котором происходит встреча ищущего человека с Богом и осуществляется, насколько это возможно в земной жизни, единение с Творцом. «Таинство воспринимается, прежде всего, как откровение о подлинном естестве творения, о мире, который, сколь бы ни был он падшим «миром сим», остается миром Божиим, чающим спасения, искупления, исцеления и преображения в новую землю и новое небо. Иными словами, Таинство, в православном опыте его, есть откровение, прежде всего, о таинственности самого творения, ибо мир был создан и дан человеку для претворения тварной жизни в причастие жизни Божественной». В Таинстве на человека нисходит благодать Божия и освящает все его естество, приобщая его к Божеству. «В таинстве преображается и воскресает вместе с душой и телесная оболочка человека: таинство – не только духовное, но и телесное приобщение к дарам Святого Духа. Человек входит в божественную тайну всем своим существом, он погружается в Бога и душой, и телом, потому что тело тоже предназначено к спасению и обожению… В таинствах мы получаем опыт неба и предвкушаем Царство Божье, к которому приобщиться, то есть войти в него и жить в нем, можно лишь после смерти».

Владимир Ешкилев: Лекции времен оккупации

В марте 1945-го, когда французские войска подходили к провинциальному швабскому Фрайбургу, десять университетских профессоров вместе со студентами оставили город и поднялись на полонины Шварцвальда к замку Вильденштайн. Среди десяти профессоров был один из самих выдающихся философов XX века Мартин Хайдеггер. Пока в долине начиналась оккупация территории рейха, Хайдеггер читал студентам лекции. Среди тем были «Критика чистого разума» Канта, поэзия Гельдерлина и история Средних веков. В горном замке было мало еды, но лекции – как вспоминали через десятки лет эти вильденштайнские студенты – неплохо отвлекали от голода. Потому что были интересными.

Так уж получается, что внешняя опасность уводит мысль в замки творческого совершенства. Новеллы «Декамерона» рассказывают друг другу жители охваченного чумой города. Шостакович создает Седьмую симфонию в блокадном Ленинграде. В оккупированном нацистами Париже Сартр пишет «Бытие и ничто». Оккупация – одно из отечеств творческих взлетов. Под властью «своих», наоборот, пишутся по преимуществу сиротские тексты. Или социально-ориентированные, что почти что одно и то же.

Напрашивается вывод, что для создания шедевра совсем не надо лезть из кожи вон. Следует лишь дождаться оккупантов. Или их выдумать. Затем убедиться, что сопротивление бесполезно. После открыть третий том Канта. И вместе с Кантом пережить это время. Я просто не знаю лучшего союзника, чем Кант.

Юлия Латынина: Три наркотические революции

Меня тут по смске спрашивают насчет того, типа, как я вообще отношусь к наркотикам и почему запрещена марихуана, а разрешен алкоголь и хуже это или лучше. Ну, знаете, в данном случае я стою на простой позиции, которую высказал герой фильма «Неприкасаемые». Если помните, был такой замечательный американский фильм про бесстрашного американского агента казначейства, который борется с Аль-Капоне. И когда его спрашивают, этого агента Элиота Несса «А вообще, как вы относитесь к prohibition?», он говорит: «Это закон страны». Ну, это закон страны, алкоголь у нас разрешен, а марихуана у нас запрещена. Поскольку я не потребляю ни того, ни другого и, соответственно, являюсь независимым наблюдателем, то, насколько я понимаю, действительно, марихуана – это гораздо менее опасная штуковина.

Но тут мы вообще ударяемся в очень интересную область, о которой лучше, конечно, рассуждать не мне, а лучше рассуждать биологам. И биологам, и антропологам, и людям, которые изучают процессы, которые происходят в человеческом мозгу и, там, все, что связано с серотонином и прочими вещами. Допустим, очень интересно было бы пригласить, наверное, к нам в студию Якова Маршака, одного из наших лучших специалистов по наркотикам, у которого когда-то была своя клиника замечательная по наркотикам, который вообще мне в свое время рассказывал очень интересные вещи. Немножко перескажу теорию Маршака, который сказал, что первая наркотическая революция совпала с неолитической революцией.

Антон Рачев: Дранг нах Остен — изпреварващият удар

Предисловие редакции: Предлагаем вниманию читателей экспертную оценку Болгарского отделения Центра Востока и Запада «Мезоевразия», посвященную 70-летию межимпериалистической бойни, ввергнувшей в страдания и муки народы Европы и Азии. То, что оказавшись под угрозой быть порабощенными сталинским СССР, народы континентальной Европы приняли сторону не менее чудовищного гитлеровского Рейха — это подлинная трагедия народов, бежавших «из огня да в полымя». И, если не простить их, то надо хотя бы взаимно понять друг друга, чтобы построить действительно Свободную и Справедливую МезоЕвразию.

Седемдесетгодишнината (1941-2011) от започването на войната срещу СССР дава повод да обърнем внимание върху все по-ясно доказуемия в годините на Интернета превантивен характер на това нападение. На 22 юни се навършват 70 години от «най-грандиозната битка в историята на човечеството” по думите на Хитлер (думи, казани в негова реч от 03 октомври 1941). Нарастващата заплаха от Изток трябва да бъде предотвратена от един изпреварващ германски удар. На германското военно командване е ясно, че се касае за една битка на живот и смърт. Континентът Европа е изправен пред огромната опасност да бъде болшевизиран изцяло.

В Прокламацията на Фюрера към германския народ от 22 юни 1941 година Хитлер заявява: «една по-нататъшна териториална експанзия на СССР за нас не само би било един грях на бездействие, а престъпление към германския народ, ако не и към Европа”.

Владимир Ешкилев :…орда, антиорда…

Отцы-основатели европейской политической традиции считали Орду кочевой формой варварства. В памяти оседлых народов-победителей побежденные кочевники остались лишь в виде тени: ночным ужасом, смертельным неистовым набегом. Самих носителей этого ужаса уже нет, они исчезли в ходе исторического прогресса. И только цыгане иногда напомнят нам то ли о «форме варварства», то ли об особой форме равновесия между человеком и пространством. Между человеком и открытостью.

Если казаки и вправду были создателями украинской самобытности, то следует признать, что самобытность эта складывалась на близких или далеких орбитах Орды. В местах, по одну сторону от которых крепли политические нации с их социальным принуждением, оседлостью и государственностью. А по другую сторону обитала особенная пустота (или открытость). В этой пустоте порой не было ничего. А порой возникала Орда. Которая не заполняла эту пустоту-открытость, но скорее сама была ее хищной разновидностью.

Казаки боролись в Ордой. Это не была борьба на уничтожение, но соревнование и сосуществование двух форм коллективно-кочевого – Орды и Антиорды. При этом Антиорда была одновременно и антигосударством, что бы там не рассказывали историки о «зародышах государственности» в разбойничьих гнездах посреди днепровских плавней. Когда под сапогом екатерининского солдата исчезла Орда, исчезло и вольное разбойное рыцарство. Исчезло почти без следа, оставив лишь опереточные чубы и шаровары. А также нечто, что до сих пор мешает нескольким нациям войти в европейскую семью народов. То ли это семья распознает чужого по запаху. То ли чужому тесно под  низкими потолками мудрых законов и прагматических правил. Хрен розбереш.

Павел Зарифуллин: Боги на колёсах

Предисловие редакции: Уважаемые читатели, с большим удовольствием представляем Вашему вниманию самый последний текст лидера евразийцев-народников Павла Зарифуллина, любезно предоставленный редакции Портала «МЕЗОЕВРАЗИЯ».  Удивительный, яростный, весь пронизанный космическими энергиями. Это Манифест Небесных Евразийцев, ещё небывалых Солнечных Русских и нарождающихся Сверхновых Скифов и Сарматов, которые никогда не стоят на одном месте, ибо «консервизм» им абсолютно противопоказан. От колёс древних колесниц и вольных тачанок — к «колёсам» орбитальных станций и ефремовским Звездолётам Прямого Луча! 

Учение о колесе

Колесо – это энергия. Об энергетическом строении мира нам поведали византийские отцы-исихасты XIII века.  Святые афонские старцы-исихасты путём «умной молитвы» видели Христа и бесконечные энергетические  потоки. Реки энергий, водовороты Света, скрижали золотых лучей и озарений.

Символически колесо – это и два вцепившихся друг в друга дракона мира сего. Верхний – красный – дракон  элиты, царей и падишахов, ведущих свои роды от драконов и нагов. Красный от крови – своей и чужой.  Знать по  своей сути, и есть драконы – хватают и режут и рвут и ищут, где поживиться. В тоже время они прекрасны,  хорошо одеты в драконий мундир, вежливы, как и подобает драконам. Живут бесконечно – пока не кончится  родовая кровь. А она всё не кончается и не кончается…

Чёрный дракон – в коего вцепился красный – есть абсолютное ничто, тотальная смерть. Пока за него держится  кровяная рептилия – смерть вечна и «кровяные живут». Это страшное знание про Колесо – про чёрных и  красных, про состав и тинктуру любой энергии, основы энергетического строения любого государства,   общественной системы, любого народа на круглой как колесо планете…

Алексей Ильинов: Рябиновый Тракт (водичка накануне ноября)

«Имейте силу обретения сокровища. 
Отец наш Вседержитель заповедал вам жажду. 
Жажду не угасающую, но вечно стремящуюся к разрешению. 
Время пришло! В этом дне лежит ответ! 
Обретете ли вы крылья, или погрязнете в разложении болотном?»
(Апокрифическое «Евангелие от Матфея искреннего»)

1. Водичка, водичка, водичка… Ох и тошно, и как же, всё-таки, тошно от водички вашей несвежей, мутной, с  мерзятиной тины болотной. Водичка у горла. Водичка в лёгких… Душно! Тошно! И от мертвецов  интеллигентно-болтливых ваших тошно, напыщенно канонизированных вами в назидание нам, провинциальным  и малообразованным. И тошный городишко ваш, модно и напоказ размалёванный кем-то из вас на потеху  туповатым заморским туристам и прыщавым неофитам — городишко, на водичке стоящий и благословенно,  миллиметр за миллиметром, тонущий, опускающийся прямо на бесформенное илистое дно. Водичка, водичка,  водичка… Нахлебаться ею, что ли, до жабьей блевотины – вонюче-сопливой и зелёной до неприличия. И,  завершив сей, чем-то сродни фарисейским игрищам, процесс, снова вернуться обратно, к временно оставленным  святыням – к мило воркующим голубям на площади Святого Марка, чашечке каппуччино на чистеньком столике в  не менее чистенькой и ухоженной кафешке с геранями в кадках и, конечно же, столь обожаемой водичке.  Прохаживаться рядом с нею взад-вперёд и бубнить, бубнить, бубнить себе под нос, будто некую  каббалистическую формулу, почерпнутую из популярной писанины: «Водичка, водичка, водичка… Juna, parjura,  jecreta prodere nali»*.

Алексей Ильинов: Борьба индейцев за свои права

Индейцы США остаются самой угнетенной частью населения страны. За время пребывания у власти правительства Р. Рейгана положение  коренного населения страны катастрофически ухудшилось. Ссылаясь на так называемую «советскую угрозу», администрация Рейгана поставила  цель резко увеличить военные расходы за счет средств, отпускаемых на социальное обеспечение. В первую очередь это отразилось на  программах помощи коренным американцам, которую сократили более чем на треть, в то время как 30% дохода индейских резерваций  накапливается за счет правительственных программ. Поэтому индейцы больше какой-либо другой этнической группы в стране зависят от помощи  правительства.
«Правление Рейгана, — говорит один из лидеров резервации Хемес (штат Нью-Мексико) Р. Молино, — это тень генерала Кастера, когда-то  безжалостно уничтожавшего мирные индейские поселения. Сегодня администрация уничтожает нас, убийственно сокращая социальные  программы. Как будто она не знает о том, что более 70% нашего племени только благодаря им и влачит жалкое существование. Людям не на что  купить еду, одежду. Бессмысленно отправляться в город на поиски заработка. Под угрозой закрытия местная школа, лечебный центр». Смысл  индейской политики нынешней администрации состоит в том, чтобы «покончить с опорой на федеральные платежи». Каждому, кто хотя бы в общих  чертах знаком с историей борьбы индейцев за свои права во второй половине текущего столетия, очевидно, что речь идет о завуалированном  возобновлении американским правительством политики «терминации», встретившей в 50-х годах XX в. самый резкий отпор со стороны  прогрессивной общественности США.

Алексей Ильинов: Гойко Митич – лучший индеец Европы

Большой Змей, Зоркий Сокол, Белое Перо — настоящие индейцы, на которых так хотелось походить мальчишкам 60-х. И разве мог кто-нибудь из них поверить, что «настоящий индеец», актер Гойко Митич, даже в Америке никогда не был?

Родился будущий герой прерий за тысячи километров от Нового Света — в маленьком югославском городке Лесковаце. И «в индейцев» он играть не любил: в фильмах его детства героями были европейцы-колонизаторы, а коренные жители — дикарями и тупицами. Всегда мечтая стать учителем физкультуры, после школы Гойко отправился в Белград и поступил в Академию физической культуры. Он считал, что хороший учитель должен уметь делать все. Поэтому сам увлеченно занимался легкой атлетикой, гимнастикой, играл в футбол и гандбол, входил в сборную Югославии по гребле.

Как и многие сокурсники, Гойко был частым гостем на съемочной площадке. Ребята подрабатывали в массовке, некоторым, в том числе и Митичу, доверяли работу каскадеров. Коньком Митича, уж простите за каламбур, стали конные трюки. И однажды на способного молодого человека обратил внимание Конуэл Уайльд. Известный американский режиссер снимал в Югославии фильм «Ланселот и Гиневера», где сам же играл главную роль. Митича он назначил своим дублером.

«У меня есть мечта»: Речь Мартина Лютера Кинга 28 августа 1963 г.

Пять десятков лет назад великий американец, под чьей символиче­ской сенью мы сегодня собрались, подписал Прокламацию об освобож­дении негров. Этот важный указ стал величественным маяком света на­дежды для миллионов черных рабов, опаленных пламенем испепеляю­щей несправедливости. Он стал радостным рассветом, завершившим долгую ночь пленения.
Но по прошествии ста лет мы вынуждены признать трагический факт, что негр все еще не свободен. Спустя сто лет жизнь негра, к сожалению, по-прежнему калечится кандалами сегрегации и оковами дискримина­ции. Спустя сто лет негр живет на пустынном острове бедности посреди огромного океана материального процветания. Спустя сто лет негр по-прежнему томится на задворках американского общества и оказывает­ся в ссылке на своей собственной земле. Вот мы и пришли сегодня сюда, чтобы подчеркнуть драматизм плачевной ситуации.
В каком-то смысле мы прибыли в столицу нашего государства, чтобы получить наличные по чеку. Когда архитекторы нашей республики писа­ли прекрасные слова Конституции и Декларации независимости, они подписывали тем самым вексель, который предстояло унаследовать каж­дому американцу. Согласно этому векселю, всем людям гарантировались неотъемлемые права на жизнь, свободу и стремление к счастью.

Давид Кугультинов: Зерно и Космос

***

В космической пучине ледяной,
Сквозь черноту, где звезд блестящих сонмы,
Лечу…
И ты сейчас летишь со мной,
И оба мы так сладко невесомы!

Вдвоем — не то летим, не то плывем,
В скафандрах — полурыбы, полуптицы…
И голос твой живительным теплом
Сквозь мрак и холод в сердце мне струится.

О счастье мы беседуем… Но вдруг
Ты застонала… В еле слышном стоне
Страданье, страстная мольба, испуг…
Нет кислорода у тебя в баллоне!

Последний мой баллон тебе тотчас
Я протянул… Жестокое удушье
Сдавило горло… Но живит мне душу
Сознанье, что тебя я все же спас!..

И светлым этим чувством озарен,
Я умер… Я в гробу, в оцепененье.
И звуки музыки и сожаленья
Ко мне доносятся сквозь смертный сон,

Как будто бы сквозь времени пласты…
Но лишь одна меня волнует нота:
Там, возле гроба, тихо плачет кто-то…
Да, это ты… конечно, это ты!..

Твой голос шепчет: «Милый мой! Очнись!»
И в мертвом теле прежняя тревога,
И чувства, точно тени, поднялись,
И оживать я начал понемногу.