Люди, находящиеся вне Ислама, часто не понимают, насколько эта религия (в ее аутентичной, не искаженной версии) комплиментарна естественной природе человека. Помню, два года назад, когда я, вернувшись из Ливана, восхищенно все описывала, а моя мама как-то не выдержала и сорвалась: «И что хорошего? Раздельные пляжи — какое-то средневековье. И вообще, неужели ты не чувствуешь, что это не органично свойственно тебе? Ты же не мусульманка!» В сознании моей мамы, при всем ее высоком интеллекте, как и у большинства жителей нашей страны, вероисповедание намертво увязано с национальностью.
Честно — не чувствую. Наоборот. Я ощущаю, как с принятием Ислама я освободилась от мертвого груза общественных установок, которые были для меня совершенно чуждыми. Начиная даже с имени — я никогда не воспринимала свое паспортное имя, как свое, для меня это была чужая одежда, возможно, с чьей-то точки зрения красивая. Пока я не начала общаться с Джемалем, пока я не начала регулярно читать намаз, ходить мечеть, носить хиджаб — моя жизнь казалась мне не моей, а спроецированной общественной матрицей. И эта жизнь меня не радовала, невзирая на внешнее благополучие: хорошие родители, учеба в престижном вузе, походы по салонам красоты (помню, был у меня стилист, который в свое время стриг Любовь Орлову…) Лишь в Исламе стали проявляться подлинные, настоящие черты моей личности, моей глубоко внутренней самоидентификации, моего видения собственной судьбы. И да, мне искренне непонятно, как можно в нижнем белье — извиняюсь, в бикини 🙂 — скакать по побережью перед толпой чужих мужиков. И как на это твой мужчина может спокойно смотреть. И чужие мужчины — тоже, и какая там идет мощная внутренняя буря, подавление здорового природного начала. Вот откуда растут корни импотенции и педерастии. Ведь подобное было нормой разве что в Древнем мире, а там гомосексуализм был всеобщей нормой, как и в наше время.
Честно — не чувствую. Наоборот. Я ощущаю, как с принятием Ислама я освободилась от мертвого груза общественных установок, которые были для меня совершенно чуждыми. Начиная даже с имени — я никогда не воспринимала свое паспортное имя, как свое, для меня это была чужая одежда, возможно, с чьей-то точки зрения красивая. Пока я не начала общаться с Джемалем, пока я не начала регулярно читать намаз, ходить мечеть, носить хиджаб — моя жизнь казалась мне не моей, а спроецированной общественной матрицей. И эта жизнь меня не радовала, невзирая на внешнее благополучие: хорошие родители, учеба в престижном вузе, походы по салонам красоты (помню, был у меня стилист, который в свое время стриг Любовь Орлову…) Лишь в Исламе стали проявляться подлинные, настоящие черты моей личности, моей глубоко внутренней самоидентификации, моего видения собственной судьбы. И да, мне искренне непонятно, как можно в нижнем белье — извиняюсь, в бикини 🙂 — скакать по побережью перед толпой чужих мужиков. И как на это твой мужчина может спокойно смотреть. И чужие мужчины — тоже, и какая там идет мощная внутренняя буря, подавление здорового природного начала. Вот откуда растут корни импотенции и педерастии. Ведь подобное было нормой разве что в Древнем мире, а там гомосексуализм был всеобщей нормой, как и в наше время.





















