Чтобы вы совсем не заскучали, вот превьюшная фото с предварительного смотра-подготовки к моему арт-традиционалистскому проекту, объединяющему консерватизм, федерализм, третьемиризм (отчасти связанный с постреволюционной русской антикоммунистической эмиграцией в Латину) и авангардизм, о котором расскажу подробнее, когда реализую, а пока ни слова больше. Ахтунг, фото - не часть проекта, это всего лишь примерка некоторых компонентов одежды, которые, возможно, даже не будут использованы. К фото нижеприлагаетсо здоровый хаотичный текст о телесности, написанный на коленке, которая катастрофически теряет русский язык.
Может ли тело быть актором правой политики? Безусловно. Почему до сих пор не стало (в отличие от политики левой, где тело, пусть и нарочито уродливое и больное, давно уже часть политического)? Потому что среди правых распространены различные точки зрения на тело, позиционирующие его как нечто "природное", а следовательно естественное и самоценное, не подлежащее трактованию, либо вообще "находящееся в ведении и собственности Бога" и тем более не подлежащее "политизации". Тело женщины нередко усложняется дополнительными эссенциалистскими заморочками типа "женщина - это природа, мужчина - интеллект", "женщина это хаотическое, эмоциональное, тёмное и влажное, мужчина - упорядоченное, интеллектуальное, солярное и сухое" и тд, вследствие чего женское тело "без контроля" (дресс-кода, присутствия мужчины или вне "сексуальной" обстановки) просто воспринимается как чуть ли не онтологическая угроза.
В латиноамериканском правом дискурсе возобладала иная точка зрения, что часто игнорируется обозревателями и "интеллектуалами", которые пытаются подвести регион под статус "недоевропы" и экстраполируют на него европейские интеллектуальные, философские и прочие тренды. В действительности в Латинской Америке консерваторы и антикоммунисты чаще проводили следующую точку зрения: женщина есть спокойный интеллект и гарант порядка, которая обуздывает агрессивный мужской хаос, поэтому роль женщины в обществе (а не "у очага" за закрытыми дверьми) высока и должна такой оставаться. Это породило сильно отличавшееся от европейского отношение к женщине при правых режимах и авторитарных режимах третьего пути, которые зачастую были дико "фем-френдли" и предоставляли женщинам очень широкие возможности.
Может ли тело быть актором правой политики? Безусловно. Почему до сих пор не стало (в отличие от политики левой, где тело, пусть и нарочито уродливое и больное, давно уже часть политического)? Потому что среди правых распространены различные точки зрения на тело, позиционирующие его как нечто "природное", а следовательно естественное и самоценное, не подлежащее трактованию, либо вообще "находящееся в ведении и собственности Бога" и тем более не подлежащее "политизации". Тело женщины нередко усложняется дополнительными эссенциалистскими заморочками типа "женщина - это природа, мужчина - интеллект", "женщина это хаотическое, эмоциональное, тёмное и влажное, мужчина - упорядоченное, интеллектуальное, солярное и сухое" и тд, вследствие чего женское тело "без контроля" (дресс-кода, присутствия мужчины или вне "сексуальной" обстановки) просто воспринимается как чуть ли не онтологическая угроза.
В латиноамериканском правом дискурсе возобладала иная точка зрения, что часто игнорируется обозревателями и "интеллектуалами", которые пытаются подвести регион под статус "недоевропы" и экстраполируют на него европейские интеллектуальные, философские и прочие тренды. В действительности в Латинской Америке консерваторы и антикоммунисты чаще проводили следующую точку зрения: женщина есть спокойный интеллект и гарант порядка, которая обуздывает агрессивный мужской хаос, поэтому роль женщины в обществе (а не "у очага" за закрытыми дверьми) высока и должна такой оставаться. Это породило сильно отличавшееся от европейского отношение к женщине при правых режимах и авторитарных режимах третьего пути, которые зачастую были дико "фем-френдли" и предоставляли женщинам очень широкие возможности.




















