Историки-«вольноказакийцы» единодушно отмечали в своих работах решающую роль казаков в защите южных рубежей России, укреплении её оборонной мощи и расширении границ Империи. И что, несмотря на значительные военные и полицейские заслуги, они были подвергнуты «русификации». Но утрата казачьего национального «Я» происходила не только вследствие политического давления со стороны Империи. Значительную роль играл в наступлении на казаков экономический интерес. Он был нацелен на эксплуатацию природных богатств казачьих областей (подобный интерес со стороны Москвы мы можем наблюдать и сегодня в отношении природных ресурсов Сибири - нефти, газа, древесины, золота, алмазов и так далее). Калмык-вольноказакиец Ш. Балинов писал, что:
«Политика Москвы, а затем Петербурга в отношении казачества носила все признаки колонизации. Казачьей кровью завоёванные казачьи земли и естественные богатства объявлялись собственностью государства и царями и царицами произвольно жаловались своим фаворитам и отдельным «преданным» себе казакам, чем создавался на казачьей земле класс помещиков и казачьих старшин, что являлись могучими пособниками в деле подчинения казачества Москве; а с другой стороны, поощряемые, поддерживаемые политикой правительства, на казачьи земли полезли вереницы русских пахарей, создавая на казачьих территориях так называемые «временные поселения», на них укреплялись, постепенно создавая своё «большинство»».
По мнению «вольноказакийцев», исторически казаки были антагонистом не только Российской империи, но и русского общества. По словам Старикова:
«Одно обстоятельство резко бросается в глаза. Это то, что русское общество не знало казаков. В большинстве случаев казаков представляли, как людей, лишь сидящих на коне с большим чубом и длинной пикой. После 1905 года к этой картинке прибавилась нагайка. Вот и всё, что знали о казаках».
Избрание в июне 1917 года донским атаманом А. М. Каледина, возрождение в новой форме казачьего Круга рассматривалось «вольноказакийцами», как возрождение казачьей государственности и казачьей демократии. Своими идеологическими противниками «вольноказакийцы» считали «красных», «революционную демократию» и «белых», то есть всех тех, кого сегодня мы относим к общему для них понятию «имперцы». В этой связи «вольноказакийцы» утверждали, что политический союз Добровольческой армии и казаков был неестественным союзом разнонаправленных сил, одна из которых боролась за торжество казачьей государственности, другая за «единую и неделимую Россию». Таким образом, понятия «антибольшевик» и «белогвардеец» (даже если они вместе служили в Вооружённых Силах Юга России) не являлись для Вольно-казачьего движения тождественными. Авторы очерка «Эмиграция казачья и эмиграция русская» (1927 год) писали:
