Коллективный паралич охватил международное сообщество. В комнате, кажется, нет взрослых.
Решения, которые люди и правительства примут в ближайшие несколько недель, вероятно, будут влиять на мир долгие годы. Они будут влиять не только на нашу систему здравоохранения, но и на нашу экономику, политику и культуру. Действуя быстро и решительно, мы в то же время должны учитывать долгосрочные последствия наших действий.
Выбирая между альтернативами, мы должны задаться вопросом не только о том, как преодолеть непосредственную угрозу, но также и о том, в каком мире мы будем жить после шторма. Да, шторм пройдет, человечество выживет, большинство из нас все еще будут живы, но мы будем жить в другом мире.
Многие краткосрочные чрезвычайные меры станут неотъемлемой частью жизни. Это природа чрезвычайных ситуаций. Они ускоряют исторические процессы. Решения, которые в обычное время могут занять годы обсуждений , принимаются за считанные часы. Незрелые и даже опасные технологии вводятся в действие, потому что риск ничего не делать ещё больше. Целые страны служат морскими свинками в крупных социальных экспериментах.
Что происходит, когда все работают из дома и общаются только на расстоянии? Что происходит, когда целые школы и университеты выходят в интернет? В обычные времена правительства, предприятия и система образования никогда не соглашались проводить такие эксперименты. Но это ненормальные времена.
В это кризисное время мы сталкиваемся с особо важным выбором. Первый - между тоталитарным надзором и расширением прав и возможностей граждан. Второй - между националистической изоляцией и глобальной солидарностью.
Чтобы остановить эпидемию, все население должно соблюдать определенные руководящие принципы. Есть два основных способа достижения этого.
Один из методов заключается в том, что правительство контролирует людей и наказывает тех, кто нарушает правила.
Сегодня, впервые в истории человечества, технологии позволяют постоянно контролировать всех. Пятьдесят лет назад КГБ не мог следить за 240 млн. советских граждан 24 часа в сутки, и КГБ не мог надеяться на эффективную обработку всей собранной информации. КГБ полагался на агентов и аналитиков, но он просто не мог организовать слежку за каждым гражданином. Но теперь правительства могут полагаться на вездесущие датчики и мощные алгоритмы, а не на агентов спецслужб из плоти и крови.
Решения, которые люди и правительства примут в ближайшие несколько недель, вероятно, будут влиять на мир долгие годы. Они будут влиять не только на нашу систему здравоохранения, но и на нашу экономику, политику и культуру. Действуя быстро и решительно, мы в то же время должны учитывать долгосрочные последствия наших действий.
Выбирая между альтернативами, мы должны задаться вопросом не только о том, как преодолеть непосредственную угрозу, но также и о том, в каком мире мы будем жить после шторма. Да, шторм пройдет, человечество выживет, большинство из нас все еще будут живы, но мы будем жить в другом мире.
Многие краткосрочные чрезвычайные меры станут неотъемлемой частью жизни. Это природа чрезвычайных ситуаций. Они ускоряют исторические процессы. Решения, которые в обычное время могут занять годы обсуждений , принимаются за считанные часы. Незрелые и даже опасные технологии вводятся в действие, потому что риск ничего не делать ещё больше. Целые страны служат морскими свинками в крупных социальных экспериментах.
Что происходит, когда все работают из дома и общаются только на расстоянии? Что происходит, когда целые школы и университеты выходят в интернет? В обычные времена правительства, предприятия и система образования никогда не соглашались проводить такие эксперименты. Но это ненормальные времена.
В это кризисное время мы сталкиваемся с особо важным выбором. Первый - между тоталитарным надзором и расширением прав и возможностей граждан. Второй - между националистической изоляцией и глобальной солидарностью.
Чтобы остановить эпидемию, все население должно соблюдать определенные руководящие принципы. Есть два основных способа достижения этого.
Один из методов заключается в том, что правительство контролирует людей и наказывает тех, кто нарушает правила.
Сегодня, впервые в истории человечества, технологии позволяют постоянно контролировать всех. Пятьдесят лет назад КГБ не мог следить за 240 млн. советских граждан 24 часа в сутки, и КГБ не мог надеяться на эффективную обработку всей собранной информации. КГБ полагался на агентов и аналитиков, но он просто не мог организовать слежку за каждым гражданином. Но теперь правительства могут полагаться на вездесущие датчики и мощные алгоритмы, а не на агентов спецслужб из плоти и крови.























