В 1832 году во время третьей экспедиции по Финляндии Лённорт пересёк границу Великого княжества, попал в российскую Карелию и с восторгом убедился, что карелы поют древние руны (сказания) на архаичном и почти понятном для финнов языке. Лённорт первым из финских фольклористов отправился к беломорским карелам — в Кемский уезд Архангельской губернии (та самая «Кемска волость» из комедии Гайдая). И вот там он открыл несколько талантливых сказителей и десятки сказаний в тысячи строк. Начало «Калевале» было положено: Лённорт выпустил компиляцию рун из Кемского уезда в 1835 году именно под таким наименованием.
Соратник Лённорта, Даниэль Европеус (обожаю эти «цивилизаторские» фамилии, которые шведы выдавали финнам) поехал записывать руны у олонецких карел и его осенило, что можно поискать фольклор и у других финно-угорских народов. И отправился он к инграм (ижорам; по ним названа Ингерманландия), жившим у самого синего моря к западу от Санкт-Петербурга. Там он записывает мощный цикл самобытных рун. Наконец, Лённорт и его последователи послушали, что за руны поют ваты (древнерусская «водь»). На основе новых записей Лённорт дополняет «Калевалу» и издаёт заново в 1849 году, причём её объём текста вырос почти вдвое.
* * *
А теперь обсудим методы Лённрота. Как вы уже поняли, он и его единомышленники собрали песенный фольклор не у суоми (финнов), а у различных малочисленных финно-угорских народов: в середине XIX века численность беломорских карел оценивается в 20000 человек, олонецких — 60000, ингров — 18000, ватов — лишь 5000. При этом беломорские карелы почти не контактировали с олонецкими, а ингры и ваты вряд ли знали об их существовании. С точки зрения лингвистики, ижорский язык — наиболее близок финскому и часто считается его диалектом, карельский относится к финскому примерно как русский к белорусскому, а вот водский язык принадлежит к другой ветви балтийских финских языков — он ближе к эстонскому и не взаимопонятен с финским, примерно как русский с польским.