(о трактате Павла Зарифуллина «К эпохе любви: Тело и Сборка»)
1.
Павел Зарифуллин – мой старый товарищ и соратник по евразийству написал трактат об истории и попросил, чтобы я отозвался на него. Что я с удовольствием и делаю, но прежде скажу пару слов об авторе трактата. Конечно, я имею в виду не Дух Великой Скифии-Евразии, в чьем авторстве я в принципе не сомневаюсь, а того, кого чуждый нам Ролан Барт именовал словом «скриптор».
Среди представителей неоевразийства Павел (которого мне нравится называть «Паша» и потому что мы ним знакомы уже лет 20, и потому что при движении ударения русифицированная латынь в его имени превращается в турецкий) занимает особое место. Для большинства из них евразийство – это не всерьез, просто лейбл, при помощи которого можно попытаться сделать политическую карьеру. Сколько их было на моей памяти – «псевдоевразийцев в пиджаках» — которые свои мечты о кресле в Госдуме облекали в корявые рассуждения о Евразии, ссылаясь на нечитанного ими Савицкого.
Но есть и идеологи евразийства, которые пытаются генерировать идеи или приспосабливать к нашей постсоветской реальности то, что Савицкий и Трубецкой писали 100 лет назад. Дело это неплохое и даже полезное (каюсь, я и сам из них) и я надеюсь, когда-нибудь будет от этого толк, но идет оно с большим скрипом и невыносимо медленно…
Что же касается Паши (ПашИ), то он – не только идеолог, но и евразийский футурист, поэт евразийского Логоса. Его размышления о скифах, которые будут летать в космических кораблях и станут первыми космическими номадами восхищают и заставляют вспомнить, что отцы-основатели задумывали евразийство не только как политическую идеологию и движение и даже не только как междисциплинарную научную программу с философско-богословским ядром, но и как дискурс, особый взгляд на мир, который проявляется и искусстве – в литературе, в кино, в музыке.
Святополк-Мирский писал о евразийских мотивах у Хлебникова, газета «Евразия» печатала рецензию на популярную немую фильму (как говорили тогда) Пудовкина «Потомок Чингисхана». Есть замечательная книжка Вишневецкого «Евразийское уклонение в музыке», где он доказывает, что Сувчинскому удалось транслировать дух евразийства в музыкальную эстетику при помощи Лурье, Стравинского и Прокофьева и поэтому наряду с евразийскими географией, экономикой, философией, кино, поэзией, есть и евразийская музыка.
По-моему Паша Зарифуллин (или, выражаясь евразийски – Зарифуллин-пашА) развивает это скрытое, как основание айсберга под водой, основание евразийства – евразийство как дискурс. Я думаю, (пусть он на меня не обижается!) не всегда надо всерьез воспринимать его концептуальные построения, но предельно серьезно — евразийско-скифский дух его фантастических интеллектуальных опытов.
А теперь вернусь к его трактату об истории.
