Малюнок - Олег Баумейстер "Хлібороби" Полотно/Олія | L`Art Gallery
Похоже, что Украина, как и Франция, пройдет через формат "пяти республик", но есть нюанс...У нас широко известна концепция, изложенная в книге Бориса Ложкина "Четвертая республика", но она противоречит ряду принципов построения исторических проектов.
Исторические проекты во времени сопрягаются преемственностью и "отрицанием отрицания".
Ложкин выделял четыре республики:
1. УНР (1917-1920).
2. УССР (1921-1991).
3. Украина (1991-2014).
4. Украина (2014- ....).
Очевидно, что проект УНР не смог кристаллизоваться на основном ареале развития украинской нации, институционально оформиться и сформировать историческую преемственность.
Проект УССР после принятия корпуса законов о декоммунизации перестал быть частью нашего официального государственного нарратива, трансформировавшись в "колониальный проект советской оккупации".
На мой взгляд, можно сформулировать следующие исторические проекты в зависимости от формирования надстройки или класса-гегемона:
1. Посткоммунистическая республика (1991-1994) - класс-гегемон в виде партийных правящих групп.
2. Олигархическая республика (1994 - 2014) - класс-гегемон в виде олигархов и их административной обслуги.
3. Активистская или грантовая республика (2014 - до сегодняшнего времени) - класс-гегемон в виде активистской части общества, финансируемой извне с помощью грантовой инфраструктуры.
4. После войны, вполне возможно, на этапе переходного периода сформируется "военная республика" с классом-гегемоном в виде военной буржуазии.
Но финальной формой, с учетом процессов деиндустриализации, разрушения демографического и инфраструктурного потенциалов, станет "аграрная республика".
Потому что наявных производительных сил хватит лишь для организации аграрного цикла: ветряк вместо АЭС, относительно небольшая часть экономически активного населения, баллон с газом вместо ГТС и т.д.
Классом-гегемоном станут крупные землевладельцы, владеющие по 500 тыс га и более.
В какой-то мере, реализуется идея Липинского, изложенная в его "Письмах братьям-хлеборобам".
В идейном противостоянии Донцов vs Липинский, побеждает второй.
Донцов, который родился в Мелитополе, все же делал ставку на промышленный уклад, усматривая разрушение России как механизм долгосрочного освоения Украиной ресурсов Донбасса и даже Северного Кавказа.
А Липинский мечтал о "земледельческой монархии".
Но есть ряд нюансов, которые он не учел, например, форму собственности на землю.
А также такой ключевой момент - земледельческий уклад и практически нулевая фертильность населения (он думал, что "на своей земле" рождаемость будет расти по прогрессии).
Или такой вопрос: решение фактора безопасности для аграрной страны, когда рядом с ней есть соседи - геополитические хищники, у которых есть промышленность.
Поэтому ожидания Липинского касательно наших политических элит ныне звучат слишком наивно:
"Коли нова українська провідна верства потрафить вивести Україну з її траґічного положеня між Польщею і Москвою так, щоб, одділяючись од Варшави, не утонути в Москві, а одділяючись од Москви, не утонути в Польщі. Без цього Україна останеться на завжди або недорущеною Польщею, або недопольщеною Русю і вся боротьба за незалежність українську кінчатиметься завжди новим поділом України між Польщею і Москвою".
Липинский выделял три формы будущего устройства Украины:
"Три тільки ідеї політичні і три тільки методи орґанізації маємо ми для розвязаня оцих основних проблємів нашого державного буття:
- Охлократію з диктатурою.
- Демократію з республикою.
- Класократію з правовою — законом обмеженою і законом обмежуючою — монархією".
Квазидиктатура вполне возможна в ближайшее время, особенно в контексте построения "военной республики".
Шанс на построение демократического республиканского проекта тает с каждым годом войны.
Поэтому, "аграрная республика" с классом-гегемоном" в виде большого аграрного бизнеса - это и финальный проект и завершение исторического кольца развития: с чего начали (казацкая республика) к тому и приходим. Историческая диалектика.
Наследие периода насильственной модернизации времен СССР практически полностью амортизировано.
Исторический горизонт существования "военной республики" жестко ограничен фертильностью и демографическим кризисом.
В то же время, реальное распределение производительных сил после войны уже не предусматривает ничего иного, нежели базис в виде аграрного уклада.
То есть уже "аграрная республика" будет решать финальное уравнение нашего исторического проекта.
Daniel Tchikin написал:
ОтветитьУдалитьИстория не знает прецедентов масштабной деиндустриализации целой страны. Аграрная экономика - это всегда следствие отсталого общественного уклада, основанного на традиционализме. Думать, что урбанизированная Украина с поголовно образованным населением вдруг бросит города, переселится в деревни и заживёт традиционным укладом - немного странно.
А если речь о современных агротехнологиях и мощном АПК - то это, простите, уже не аграрная республика, а нечто иное.
В конце концов, Нидерланды тоже лидер сельскохозяйственного производства в Европе, но кто их назовёт отсталой аграрной страной?
Oleg Golubenko написал: ·
ОтветитьУдалитьМне кажется, что предложенный Алексеем Кущем сценарий «пятой — аграрной — республики» несколько недооценивает те структурные изменения, которые уже произошли в украинской экономике во время войны. Разрушение значительной части старой промышленной базы ещё не означает неизбежной деиндустриализации страны. Парадокс этой войны заключается в том, что одновременно с уничтожением старой индустрии в Украине фактически рождается новая — значительно более технологичная.
Прежде всего это оборонно-промышленный комплекс. За несколько лет Украина создала огромную экосистему производителей БПЛА, средств РЭБ и РЭР, ракет, боеприпасов, роботизированных систем, электроники и программного обеспечения. После войны этот потенциал никуда не исчезнет. Напротив, при грамотной государственной политике ОПК может стать локомотивом машиностроения, электроники, новых материалов, авиационных технологий и многочисленных производств двойного назначения. Война может оставить Украине не только руины, но и уникальную технологическую школу.
Второй ресурс, который трудно увидеть в концепции «аграрной республики», — украинский человеческий капитал и IT. Да, далеко не все специалисты, уехавшие за границу, вернутся. Но часть из них после работы в крупных международных компаниях захочет уже не работать «на дядю», а создавать собственные продукты и компании. Причём для этого даже необязательно всем физически возвращаться: украинские предпринимательские и технологические сети могут одновременно существовать в Киеве, Львове, Варшаве, Берлине, Париже или Калифорнии, привлекая в Украину капитал, заказы и технологии. Переход от IT-аутсорсинга к собственному продукту способен создавать добавленную стоимость, несопоставимую с простым экспортом сырья.
Третье недооценённое направление — логистика. География Украины никуда не делась: мы остаёмся естественным мостом между Европейским Союзом, Чёрным морем, Кавказом и далее Центральной Азией. После восстановления безопасного судоходства и модернизации портов, железных и автомобильных дорог Украина может стать одним из крупных транспортно-логистических узлов региона. А логистика — это не только транзит фур и вагонов. Это порты, терминалы, склады, ремонт, страхование, финансы, таможенные услуги, цифровые системы управления грузами и целый пласт промышленности и сервисов. К этому следует добавить энергетику и колоссальный спрос на строительство и инфраструктуру в процессе восстановления.
Поэтому будущую Украину я видел бы не как обречённую исторической логикой «аграрную республику», а как государство, в котором могут взаимно усиливать друг друга как минимум пять крупных кластеров: агропромышленность и глубокая переработка, ОПК и машиностроение, IT и технологическое предпринимательство, транспортно-логистический комплекс и энергетика. А самый интересный вопрос о будущей украинской «ведущей прослойке» заключается именно в этом: далеко не факт, что ею станут крупные землевладельцы. Ею вполне может стать новое поколение инженеров, военных и ветеранов, программистов, технологических предпринимателей и управленцев, сформировавшееся во время войны. И тогда вместо исторического круга Украина получит шанс на совершенно иную траекторию — новую индустриализацию на технологической основе XXI века.