С точки зрения классической метафизики, предложение Рорти звучит кощунственно. Представьте себе платоновского философа, который веками карабкался по крутому склону пещеры к ослепительному свету Идеи Истины и тут снизу раздается вежливый голос Рорти: «бросьте карабкаться, там наверху ничего нет, кроме сквозняков. Давайте лучше попьем чаю внизу и обсудим, как сделать так, чтобы всем было комфортно».
Нас не интересует, «прав» Рорти или «неправ»... Нас интересует другое. Производством каких машин желания является неопрагматизм? Симптомом какой планетарной мутации выступает этот призыв забыть онтологию и отдаться чистой прагматике языковых игр?
Рорти начинает свою знаменитую книгу с удара молотка по образу философии как «зеркала природы». Веками философы воображали себя полировщиками зеркал: мол, наш разум отражает объективную структуру реальности. Что делает Рорти? Он говорит, что никакого зеркала нет. Есть бесконечные потоки языка, есть слова, сцепляющиеся со словами, есть социальные практики, которые работают или не работают. Если концепция помогает нам эффективнее договариваться в рамках либерально-демократического консенсуса это значит, что она «истинна». А если не помогает — в топку ее.
Рорти с легкостью сбрасывает с корабля современности тысячелетний груз трансцендентальных гарантий. Субстанцию, Природу Вещей, Абсолютный Дух. Он говорит: «Мы больше ни в ком не нуждаемся. Никаких трансцендентных опор». Капитализму, достигшему стадии поздней финансовой абстракции, больше не нужны метафизические основания. Системе глубоко плевать на Истину с большой буквы. Ему нужна эффективность, гибкость и пластичность. Ему нужен субъект, который легко меняет языковые игры, переключается с одной корпоративной идентичности на другую, не испытывая привязанности ни к чему вечному. Рорти описывает идеального туриста постмодерна как человека, который нигде не пускает корни, потому что знает, что любые убеждения суть лишь «финальные слова», за которыми ничего не стоит.
Рорти вводит потрясающее понятие «либеральный ироник». Это тихий интеллигентный, рефлексирующий гражданин, который прекрасно понимает, что все его глубочайшие убеждения и ценности не имеют под собой никаких абсолютных метафизических оснований. При этом искренне ценит институты либеральной демократии, потому что они минимизируют жестокость и боль. С точки зрения шизоанализа, фигура либерального ироника - это гениальный механизм психической анестезии. Система производит колоссальные объемы страдания, отчуждения и геополитического хаоса. Классический критик требует прорыва к Истине, он атакует структуры. Что делает либеральный ироник по Рорти? Он пожимает плечами, пьет латте в уютной кофейне и говорит: «ну да, мир несовершенен, метафизических гарантий нет, но давайте просто будем чуть добрее друг к другу в рамках нашей уютной буржуазной солидарности».
Ирония здесь работает как предохранительный клапан. Она позволяет субъекту знать о фундаментальной пустоте и бессмысленности системы и тем не менее продолжать в ней участвовать, получая зарплату и гранты. Это не революция. Это тотальная адаптация под маской утонченного скепсиса.
Неопрагматизм Рорти стремится разгладить складки бытия. Он говорит о том, что нет никаких глубин. Есть только горизонтальная сеть разговоров. Давайте просто вести приятный разговор, расширять круг «наших» и избегать жестокости.
Звучит гуманно. Но в этом гуманизме кроется страшная ловушка плоскостного конформизма. Если истина - это просто то, «что хорошо для нашей практики», то кто устанавливает границы этой практики? Существующий социальный порядок. Рынок. Государство благосостояния. Рорти по сути предлагает философу отказаться от роли пророка, безумца, клирика или бунтаря и превратиться в эффективного социального терапевта, который помогает обществу безболезненно переваривать собственные противоречия.
Неопрагматизм Рорти - это симптом усталости западного интеллекта. Это философия культуры, которая исчерпала свою энергию прыжка в неизведанное и хочет только одного: чтобы ее оставили в покое, гарантировали права человека, дали доступ к хорошей литературе и избавили от необходимости думать об онтологических безднах. Неопрагматизм - это удобное кресло в приемной стоматолога, который уговаривает вас не бояться, потому что боли не существует, есть лишь «языковая игра дискомфорта».
Хаос пульсирует под тонкими половицами либерального консенсуса. И сколько бы Рорти ни призывавал нас отказаться от онтологии в пользу милой беседы, реальность прорывает любые языковые игры потоками шизофрении, войн, климатических катастроф и технологических мутаций, перед которыми утонченная ирония либерального интеллигента оказывается беспомощной, как бумажный кораблик в океанском шторме.
Философия не должна быть вежливым разговором за чашкой чая. Философия - это всегда столкновение с Непостижимым.
Комментариев нет:
Отправить комментарий