Кирилл Серебренитский: О прогрессорстве

Мы не дождались и не дождемся ни Дед-Мороза, ни Гэндальфа в голубом вертолёте. Мы не поймаем золотую рыбку, не отыщем скатерть-самобранку, не изменим законы физики ради вечного двигателя и не получим сдачи неразменный рублик. 

 Поэтому: не было до сих пор и не будет впредь никакого прогресса социального или экономического. 

И социум, и экономика будут беспощадны по-прежнему. 

Всё, что есть в нашем распоряжении, - то, что обычно кажется социальным или экономическим прогрессом, - это индивидуация. 

Непрерывная война индивидуума с биомассой, Я-сознания с Оно-бессознательным. 

Непрерывный мятеж Эго-сепаратизма. 

В этой войне, - таинственно, неизьяснимо, вопреки всему, - индивидуум иногда одерживает победы, ему удаются некоторые прорывы, контратаки, выходы из окружения и диверсии.

Это, опять же, не бодрый марафонской прогресс в белых спортивных трусах. 

Это - болезненные циклические зигзаги, рваные алгоритмы, достижения фарфорово хрупкие, - 

все это вполне можно не только развернуть вспять, а просто расплющить, обратить в прах и смести в мусорное ведро, словно и не было. 

Конструкты, которые готовились, как подкоп для побега, целые тысячелетия - вполне можно испепелить в течение месяцев или недель. 

***

Поэтому, кстати, по моему убеждению прогрессоры - вот они кто:

это эмигранты, которые в чужих странах всеми силами оберегают свою прежнюю идентичность, - ей живут, ей дышат, ради неё идут и на труды, и на трудности, на нищету и на смерть. 

Прогрессор - это не щупальце антропомассы, тянущееся к другой массе, ради преобразования одного человековещества в другое вещество. 

Это тот, кто - волевым порывом, своей микроскопической, но устремленной, как пуля, волей, - из одной громады выявился, вылелился и вырвался;  

но в другой не растворяется. 

Внутри России часовенки и берёзки, родословная от Рюрика или фотография бородатого прадедушки-ямщика, Пушкин наизусть и Мусоргский в смартфоне - это личный изыск, комнатное увлечение, забава, прихоть, - и то : если только это не пресмыкательство, не выклянчивание пропуска вверх, не школьный рефлекс отличника. 

В изгнании это - подлинные палладиумы. 

Другое дело - то, что в нынешние времена изгнанничество из России не всегда исходит за географические пределы России. 

Изнутри границы изгнанников, возможно, ещё и больше, чем извне. 

Мы безусловно побеждены во всех странах, по всей планете, мы потеряли на только все государства, но и саму государственность, и это процесс необратимый. 

Но: когда мы потеряли государства - то и государства потеряли нас. 

Вместо кодекса поисков Святого Грааля, - который придавал бытию метафизический отсвет даже когда никто этому кодексу не следовал, - наступило время тотальной актуальности, то есть бессмысленного копошения живого ради выживания, бытования ради бытия. 

Власть захватили однодневные суетливые насекомообразные, которые притягивают внимание непрерывным движением, назойливым жужжанием, непрерывным самопоеданием и исходящей от них опасностью, (как осы или слепни), - но за бессмыслием идет скука, отчуждение, отвращение. 

Государства становятся не интересными, ненужными, и потому - рыхлыми, дырявыми, вялыми. Удушливость - это не сила, а вязкость - на прочность.

 Поэтому внутри этих макросистем вполне возможно - и создание любых конструктов, и суверенизация вплоть до автаркии.

Провалы альтернативных проектов - в том, что мятежники не осознают, что миростройство не ухудшилось, а совершенно изменилось. И не нужно следовать эталонам 19 века просто потому, что от 19 века уже не осталось ничего осязаемого. Российская Империя - это уже Атлантида, легенда, сказка, а не руины, которые можно реконструировать. Как и Австро-Венгрия, и Второй Рейх, и тд. 

Пришло время не бороться, а укрываться, не вступать, а уходить.