Олег Гуцуляк: Агро против Урбо и мрачные перспективы глобализации

Израильский  политэтнолог  Кирилл Серебренитский  указывает на то, что глобальное социальное противостояние, в том числе и социально-экономическое, – конечно, было, есть и будет. Но оно – одно на все времена, и для него не нужно натужно выдумывать наисложнейшее нагромождение исторических формаций с расплывчатыми очертаниями, как это сделали марксисты. Это реальное противостояние – Агро («Деревни») и Урбо («Города»). Оно было в Египте при фараонах, в Шумере, Вавилоне и Ассирии, Риме и Византии. Оно будет и в будущем: в футуристическом романе «Вертикальный мир» Роберта Сильверберга описывается мир «археофутуризма»: человеческих «минад» (городских монад) – многоэтажек в несколько километров и аграрных коммун рядом с ними. В минадах, этих центрах индустрии, исповедуют религию половой свободы (каждый обязан отдаваться блуду во имя всеобщего сексуального удовлетворения) и неограниченного размножения, а аграрные коммуны искусственно ограничивают рождаемость, например, с помощью побития камнями беременной «во имя плодородия». 

«… Суть этого противостояния очень проста и груба, потому что рыночна: дать поменьше, взять побольше (Естественная интенция – не давать ничего, а взять всё). Именно поэтому противостояние это – вечно (как и рынок)… Агро и Урбо сотворили, собственно, две параллельных цивилизации. Два разных мировосприятия, разные онто-технологии, и, главное, – разные эпологии (от слова «эпос», то есть мифологии социальных систем). Когда эти зоны соприкасаются, – возникает третья стихия: Фронтал (Пограничье). Фронталы неустойчивы, они могут умещаться в придорожной полосе, а могут накрывать целые континенты (Африку и Южную Америку). Они могут существовать веками (Пригород), а могут жить неделю (Ярмарка). Зона Фронтала втягивает в себя и урбаноидов, и агроидов, но она быстро и необратимо трансформирует мифологию (то есть сознание; оно у нас панмифилогично, увы!). В результате трансформации возникает плебс (потенциаль-криминалитет, люмпен-пролетариат, урла, гопота, шпана)…» [Серебренитский К. Агро и Урбо – II // http://falangeoriental.blogspot.com/2016/01/blog-post_19.html]. 

Этот «неоплебс» и является потенциальным контингентом социального мятежа («катилинарии»). В отличие от заводских рабочих (пролетариата), который есть лишь лишь авангард Урбо (то есть, в изначальном значении слова, – буржуазия, и их цель – повысить свой статус в Урбо-социуме), неоплебсу «нечего терять», так как, будучи выброшеными  во фронтал Агро-Урбо, на границу города и села, его представители – и не крестьяне, и не рабочие. Почти всегда это – бывшие крестьяне, «люди зоны агро», по суровой необходимости, фактически вытолкнутые туда поневоле, вынужденные перебираться в зону Урбо. 

Для появления значительных фронтальных агро-урбо групп необходимы большие города (в малых они не умещаются), но совершенно не обязательна индустрия. Сейчас снова накатываются волны пришельцев на Фронтал Агро-Урбо – это афро- и ази- гастрабайтеры, и в Европе, и в России. Поскольку эти маргиналы в городах – недавние пришельцы, причём незваные, их статус в системе Урбо (психологически, этически для них – чуждой, враждебной, отвратительной) предельно низок. Они – «городское дно», ангажированы именно для его заполнения, и Урбо всеми силами препятствует повышению их статуса, потому, что любой их шаг вверх по социальной лестнице грозит потеснить исконных потомственных горожан. Они призваны, по сути, на роль рабов; по крайней мере, они так себя чувствуют. Надежд на повышение статуса у них, строго говоря, нет, разве что – в последующих поколениях, и то сомнительно. Но из зоны Урбо обратно они уйти не могут, «не для этого пришли». Они неосознанно ощущают себя завоевателями, бегство из города для них – поражение. Поэтому для урбо-маргиналов мятеж – вполне естественный, порой даже единственно возможный, прорыв вверх. Но эти мятежники – далеко не всегда заводские рабочие. Это – «извечная городская чернь», «плебс», «босяки», «лаццарони» [Серебренитский К. Агро и Урбо – I // http://falangeoriental.blogspot.com/2013/01/blog-post_7075.html].

Да, иногда происходят, все же, обратные процессы «рурализации» (оттока населения из города в сельскую местность в связи с ухудшением в них экономической ситуации), но дело в том, что директивные мятежи, определяющие повороты истории («революции») происходят всё-таки в городах, а в сёлах – бунты. Восстание, начавшееся в зоне Агро, почти никогда не бывает успешным, но даже в случае победы это – «поход крестьян на город», причём они совсем не для того его захватывают, чтобы разрушить и покинуть. Не удивительно, что когда крестьяне выбирают из движений, претендующих на революционность, то почти всегда – в пользу маоистов с их лозунгом народной войны «Деревня окружает город» [Серебренитский К. Агро и Урбо – II // http://falangeoriental.blogspot.com/2016/01/blog-post_19.html].

В свою очередь Урбо с помощью научно-технической революции (НТР) и идеологии прогресса осуществляет эпохальный «крестовый поход» против Агро, его завоевания и порабощения,  который обозначил термином «прогресс» (радикальная урбанизация планеты): 

«… В ХІХ веке в полигон прогресса превратились Африка и Азия (колонизация – это и есть урбанизация). Россия – страна своеобразная. Она в ХХ веке триумфально колонизировала саму себя. В России начала ХХ века зона Агро охватывала до 80 % населения и 90 % территории. Почти как в Азии и Африке. Поэтому (и по многим другим причинам) противостояние Агро и Урбо было всегда особенно радикальным. Соответственно, Фронтал был особенно тревожен, и криминалитет – силён, зол и голоден, как нигде.  Первая мировая война позволила этот самый миллионный криминалитет сконцентрировать в казармах запасных батальонов, вооружить и коммунализировать (то есть приучить к дармовой казённой каше из казённого котелка). Появилась уникальная возможность: мобилизация Фронтала для захвата власти. Катастрофическая ситуация, давно предсказанная. Традиционное "авось пронесёт" на этот раз не сработало. Действительно произошла катастрофа. Страны Европы и Америки в это время уже спохватились. Рациональные социалисты, по мере приближения к реальной власти, заговорили о том, что их божество – Священный Социальный Прогресс – это, скорее, нечто метафизическое (как умеренные мусульмане сейчас уклончиво объясняют свой «джихад»). Завоевание Агро не остановилось; но стало – корректным, элегантным, коммерческим, – то есть двинулось по пути адаптации.  В России всё прогрессистское (теории Маркса, прежде всего) поняли буквально. И развернулась коллективизация: то есть завоевание зоны Агро в самом прямом смысле, с помощью артиллерии, кавалерии, авиации и децимации. (Если бы в СССР в 1930 году была атомная бомба, то её бы непременно сбросили на какие-нибудь особо непокорные деревни – штуки три, в Курской области, на Дону и на Алтае). Собственно, этот процесс, – автоколонизация, – в России длится до сих пор» [Серебренитский К. Агро и Урбо – II // http://falangeoriental.blogspot.com/2016/01/blog-post_19.html].

Циклы «Агро-Урбо» не являются природными явлениями, они существуют извечно и не могут быть преодолены никакими человеческими усилиями. Поэтому и коренным жителям Урбо теперь мало на что стоит надеяться: извечное «китайское» чередование поднятий и опусканий по социальному лифту («то вверх – то вниз – то снова вверх»), ранее строго нерушимое в силу священности традиции и табу (в обществах Премодерна) и просто репрессий (в обществе Модерна), в нынешней ситуации Постмодерна не срабатывает. Но если раньше на границу Агро-Урбо судьба выносила почти только аграрное по своему происхождению население, то в условиях новейшего экономического кризиса, когда глобальный капитализм уперся в пределы роста и накопления, идет открытое наступление на интересы среднего класса и он, утрачивая былые привилегии, беднеет и постепенно загоняется из респектабельных пригородов в пригороды-трущобы. Т.е. осуществляется «пролетаризация» бывшего населения Урбуса, для которого характерны совсем иные от присущих выходцам из Агро ментальность (этно-психологический характер) и менталитет (способ мышления). 

Ныне бывшие гетто-«фавелы» маргиналов Урбуса в связи со стремительным ростом численности населения, не сопровождаемым достаточным ростом числа рабочих мест, превращаются в Банльё (banlieue «пригород») – параллельные Урбусам и Агро, находящиеся на их фронтале (границе), но теперь уже со своими обычаями, традициями, моральными кодексами, религиями и даже вооруженными силами. Предчувствуя эту угрожающую новую силу, массовая культура Урбуса представляет их в виде «зомби», «каннибалов», «новых варваров», «бесстыжих», «хулиганов», «пригорАда» … 

В практическом же плане необходимо будет решить основное противоречие капитализма – это паралич юстиции, точнее – господство архаичного римского права, да ещё в гуманистических модификациях. Современное законодательство совершенно не способно обеспечить безопасность законопослушного гражданина и его собственности, и притом связывает ему руки, когда он пробует защищаться сам. Для утверждения государства как корпорации собственников (а это и есть капитализм) необходима тотальная юстициальная революция. Упразднение античной дихотомии «вина – наказание» и абсолютизация доминанты «индивидуальная безопасность в параметрах закона». Не исследование рыхлого, невнятного, часто даже абсурдного, на грани оккультизма, феномена «вины», а механическое устранение любых угроз для честного налогоплательщика. И, разумеется, самое широкое применение смертной казни, но не как «наказания», а как средства обеспечения безопасности [Серебренитский К. Необходима тотальная юстициальная революция! // Pro Aris et Focic : За алтари и очаги! – 2018. – 1 05. – https://falangeoriental.blogspot.com/2018/05/blog-post.html].

Соответственно К. Серебренитский констатирует, что этот конфликт Агро и Урбо 

«… ни в коем случае нельзя преодолевать. Его надо контролировать, рационализировать, адаптировать. Соответственно, во имя контроля и адаптации – эти процессы нужно тщательно изучать. Именно для этого, на самом деле, – удивительно, правда? – и предназначена социальная антропология, в просторечии именуемая гуманитарными науками»  [Серебренитский К. Агро и Урбо – II // http://falangeoriental.blogspot.com/2016/01/blog-post_19.html].

Например,  по проектам нацистов вокруг населенных германцами-сверхлюдьми городов-цитаделей (разбросанных вдоль трасс от Украины и Белоруссии до Китая и Индии) должна быть «пустошь», населенная унтерменшами, на которых следует только «охотиться». Ну, и время от времени возить детей унтерменшей на экскурсии в цитадели, чтобы у них раздавить своей эстетической мощью любые мысли о сопротивлении.

Либеральній проект куда изощренней. Произойдет (и уже происходит!) создание «агломераций» в виде внеэтнических макрополисов (городов-гигантов). Городская агломерация (от лат. Agglomero «присоединяю»),  конурбация (от лат. con  «вместе» и urbs «город»)  – компактное скопление населённых пунктов, главным образом городских, местами срастающихся, объединённых в сложную многокомпонентную динамическую систему с интенсивными производственными, транспортными и культурными связями. Агломерации в развитых странах концентрируют значительные массы населения. Рост агломераций отражает территориальную концентрацию промышленного производства и трудовых ресурсов. Стихийный рост агломераций иногда приводит к образованию мегалополиса (суперагломерации или сверхагломерации) — наиболее крупной форме расселения. Наиболее значительные конурбации (полицентрические агломерации) сформировались в Европе – Рурская в ФРГ (11,5 млн жителей), Рандстад Холланд в Нидерландах (около 7 млн), в Японии — так называемый мегалополис Токайдо (около 60 млн) и некоторых других странах. Всего на Земле насчитывается около 480 агломераций с числом жителей более 1 млн., в т.ч. 7 – более 20 млн., 15 – более 15 млн., 26 – более 10 млн., 66 – более 5 млн. 8 государств (Китай, США, Индия, Бразилия, Россия, Япония, Мексика, Германия) имеют более 10 агломераций-миллионеров. Среди агломераций России насчитывается 22 агломерации-миллионера, в т.ч. 10 при городах-немиллионерах. Крупнейшая в России Московская агломерация имеет по разным оценкам от 15 до 17 млн. и находится на 9-16 месте в мире. Ещё одна (Санкт-Петербургская) российская агломерация имеет более 5 млн., три (полицентрическая конурбация Самара-Тольятти, Екатеринбургская,Нижегородская) — более 2 млн. [Харченко К. В. Проблемы управления развитием городских агломераций: взгляд из г. Белгорода // Муниципальный мир. − 2009. − № 1-2. − С.49-57. – http://leveltar.narod.ru/a/aglo.pdf]. Теперь во всем мире население концентрируется примерно в 400-600 глобальных городах. Кьелл Нордстрем, профессор Стокгольмской школы экономики, отмечает, что государства умирают как структуры. По его мнению, через 50 лет вместо 219 стран будет 600 городов. Например, в Лондонской агломерации уже проживают около 20 миллионов человек, треть населения Великобритании. В Сеульской агломерации – 25–27 миллионов, половина жителей Южной Кореи. В Каире 23 млн и в Александрии с пригородами – 6-8 - треть населения Египта.

Произойдет «глобальное разделение труда»:

«… запущенная технологическая революция будет сильно различаться по своим акцентам в разных странах, геоэкономических зонах и даже "цивилизациях". Например, одни сделают ставку на электромобили и дальнейшее развитие "зелёной экономики". Другие – на глубокую роботизацию и гарантированный доход. Третьи – на социальный рейтинг и цифровой контроль над потреблением. Четвёртые – на биотехнологии с прямым вмешательством в человеческий геном. И.т.д. и т.п. Естественно, что разными будут и социальные технологии адаптации этих инноваций. Т.е. общественные модели могут в недалёком будущем достаточно сильно дифференцироваться от зоны к зоне и страны к стране. Посредством этого, возможно, главным образом будет проявляться та самая многополярность, а вовсе не через бряцание железками оружия, трындежа о международном праве в ООН или старые сказки про Сушу и Море» (Инюшин В., Из переписки с автором, 2020, 7.12).

Кстати, эту ситуацию ярко иллюстрирует телесериал «Корпорация» («Incorporated», 2016, продюсеры – Мэтт Деймон и Бен Афлек), где в будущем (2074 г.) один из мегагородов (Милуоки)  является центром корпорации «Spiga Biotech», которая занимается исключительно добыванием, поставкой и очисткой воды и, соответственно, внутренняя иерархия мегаполиса отвечает этим задачам (и в фильме более демократична), чем в соседних мегаполисах, зпнимающихся другими проблемами. Также в телесериале «Чужой. Земля» (2025) мир будущего описан как состоящий из территорий и стран, разделенных между Пентархией – пятью глобальными корпорациями, ведущими между собой не только экономическую конкуренцию и юридическое противостояние, но при необходимости – и реальную военную борьбу за ресурсы и возможности.

«… Началось разделение мира. Мир будет точно делиться на панрегионы, которые будут максимально защищены от других – экономически, финансово, культурно, технологически. Каждый панрегион захочет иметь свой суверенитет: продовольственный, военный, водный, технологический и т. д. Каждой стране мира придётся выбрать свою сторону – какой панрегион она формирует и/или к какому панрегиону примкнёт. Быть посередине или равноудалённым получится только у немногих стран, у элиты которых хватит мудрости и умения такую позицию занять. Их будет единицы.  Каждому человеку придётся выбрать свой панрегион. Нас разделят технологически – по используемым социальным сетям, мессенджерам и другим ИТ-сервисам, по телефонам и оборудованию, которые мы будем использовать. Каждому из нас придётся делать свой личный выбор. Рекомендую делать не столько выбор «здесь и сейчас», сколько иметь набор сценариев развития мира и соответствующих действий в рамках этих сценариев»  [Cunev, Veaceslav Начало активной фазы реального противостояния глобального Юга и глобального Севера // Политкомиссия. – 2025. – 22.09. – https://parti-etat.blogspot.com/2025/09/veaceslav-cunev.html].

Преимущества гигаполисов с точки зрения капиталистической экономики очевидны: все процессы в них идут намного быстрее. А скорость – важнейший фактор развития «турбокапитализма», как называет современное состояния мира Эдвард Люттвак. Система производства «точно в срок», система нулевого складирования, оперативная доставка товара клиенту – всё это проще осуществить в одном большом городе, чем в десяти небольших, разнесённых на большие расстояния. Промышленное производство, склады, даже аграрное производство – всё это теперь выгоднее сконцентрировать в одном кластере. В цивилизации городов-гигантов резко возрастает плотность социальных связей. Это общепризнанный фактор, ускоряющий экономическое и научно-техническое развитие. Именно здесь создаются рабочие места, генерируется ВВП, сюда стягивается население. Города гиганты, став центрами производства, услуг, финансов, неизбежно станут диктовать свои условия правительствам, полагает К. Нордстрем. И это означает гибель национальных государств [Магид М. Цивилизация гигаполисов. Что прийдет на смену ациональному государству? // Strelka. – 2017. – 03/11/ – https://strelkamag.com/ru/article/gigapolis?fbclid=IwAR17PKNZU2v7pIo7ZSNqBxzJxhNvG9-ueAP5xacAGD21Zhk8H_wFg0Mb3tg].

Но, одновременно, из квази-государственного объединения гигаполисов возникнет

«… глобальная, транснациональная сеть, сконцентрированная в основном в крупных городах. Поэтому мы еще называем ее Мегалополией. Сегодня она подошла к точке перелома, за которой антисистема примется за свои сущностные античеловеческие задачи. Это тотальный кибернетический контроль, сокращение населения, сбрасывание человеческого «балласта», вытеснение людей из производящей экономики. Окончательное уничтожение среднего класса, построение нового кастового порядка. Остановка «опасных», как считают глобальные финансовые элиты, тенденций технологии развития, которые они пытаются удушить» [Аверьянов В. В. Цивилизация Потопа и мировая гибридная война. – М. : «Родина», 2020. – С. 46].

Прогноз Кьелла Нордстрема отчасти совпадает с прогнозом Карла Рота. Но второй, однако, предсказывает концентрацию в гигаполисах массовой бедности и вспышки социальной классовой борьбы. Этот процесс можно наблюдать в Афинах, давно ставших горячей точкой Европы. Здесь сконцентрированы 6 из 12 миллионов жителей Греции, включая сотни тысяч нелегальных мигрантов. В Китае тот же процесс связан с крупными забастовками. Карл Рот пишет: 

«… Мировое сообщество XXI века распадается на приблизительно 400–500 локальных центров – глобальных городов. Вместе с бурным исчезновением крестьян из мировой экономики происходит капитализация самого сельского хозяйства, ведущая к укреплению структуры крупного землевладения. Это влечёт за собой формирование сельского пролетариата, принуждаемого к различным формам несвободного труда. С другой стороны идёт массовая миграция обнищавших, лишившихся земли и пролетаризированных людей в новые „глобальные города“. В них будет концентрироваться массовая бедность, и эти „глобальные города“ станут центрами, в которых снова заполыхает классовая борьба» (цит. за: [Магид М. Цивилизация гигаполисов. Что прийдет на смену ациональному государству? // Strelka. – 2017. – 03/11/ – https://strelkamag.com/ru/article/gigapolis?fbclid=IwAR17PKNZU2v7pIo7ZSNqBxzJxhNvG9-ueAP5xacAGD21Zhk8H_wFg0Mb3tg]).

«…Мы идем в будущее, состоящее из огромных городов-муравейников и заросшей земли между ними, из толп лишних людей, которых будут отчасти мягко сокращать, а отчасти развлекать, из анонимных корпораций, находящихся везде и нигде, в будущее мрачного неокоммунизма, но совсем не такого, каким его представляли марксы и ленины, неокоммунизма без производства, труда и рабочих, а с какими-то нелепыми, на взгляд человека прошлого, играми в перекачивание туда-сюда пустоты очередных "биткоинов" и "визуальных симуляций» [Ольшанский Дм.  Нынешняя мертворожденная "российская" идентичность поколенчески обречена // Мезоевразия. – 2021. – 9.11. – https://mesoeurasia.blogspot.com/2021/11/blog-post_09.html].

 К. Рот считает, что этот процесс может привести к формированию механизмов контрвласти низового населения, или, точнее, той его части, которая не извлекает выгоды из развития цивилизации гигаполисов: эти люди могут создать федерации самоуправляющихся территориальных коммун, захватывать пустующие здания, землю так далее [Магид М. Цивилизация гигаполисов. Что прийдет на смену национальному государству? // Strelka. – 2017. – 03/11/ – https://strelkamag.com/ru/article/gigapolis?fbclid=IwAR17PKNZU2v7pIo7ZSNqBxzJxhNvG9-ueAP5xacAGD21Zhk8H_wFg0Mb3tg].

Между гигаполисами образуются «серые зоны», 

«... где требования к государственным структурам так ли иначе снизятся из-за растущего кома проблем, который там будет образовываться. Это будет зона одного огромного внутрироссийского Приднестровья, территории, где скапливается криминал, коррупционные беженцы и различного рода этнически окрашенные террористы, до которых не может дотянуться Москва, занятая менеджментом 20 крупных агломераций и появившимися там проблемами» [Трофимов-Трофимов В. Агломерации // http://ttrofimov.ru/2010/11/aglomeracii/comment-page-1/#comment-182 или http://intertraditionale.kabb.ru/viewtopic.php?f=66&t=1168&st=0&sk=t&sd=a].

Вокруг самых мегаполисов будут образовываться «субурбии» – 

«... зоны плотной застройки низкопробными строениями эконом-класса. Попросту трущобами. Вот в них-то и начнется самое веселье в лучших традициях Мехико. А именно этнические сеттльменты, преступность и другие признаки экспансии серой зоны в черту агломераций. Таким образом, в конечном счете, власть в субурбиях возьмет откровенный криминал, переползающий из серой зоны, который нельзя будет отследить и пресечь, оставляющий серую зону как территорию, на которой сохранятся оперативные базы и кое-что на черный день. А что останется в серой зоне, после того как уйдет криминал? Очень показателен пример Мексики, так как там процесс, который запланирован в России, протекал около века. Вся страна стекалась в Мехико после утраты Северной Калифорнии, и образовала третий крупнейший агломерат в мире. В освободившихся землях сразу же появились группы этнического реванша: например, индейцы из штата Чиапас... Создавая агломерации, государство освободит территории для этногенеза, где проявятся хорошо забытые старые черты русской и прочей этничности, которые приведут к появлению этнореваншистских настроений и герильерос, так как устройство разделенной России будет безусловно восприниматься как что-то несправедливое. В конечном счете, идейные реваншисты вытеснят криминал в предбанник города-субурбы, трущобные окраины агломераций. Скорее всего, они и сами потом займутся наркопроизводством под лозунгами борьбы с Центром за свои права» [Трофимов-Трофимов В. Агломерации // http://ttrofimov.ru/2010/11/aglomeracii/comment-page-1/#comment-182 или http://intertraditionale.kabb.ru/viewtopic.php?f=66&t=1168&st=0&sk=t&sd=a].

Т.е. самой настоящей перспективой ближайшего будущего возможно крушение государственно-монополистического капитализма по типу Римской империи и «второе издание» варварского феодализма с нотками киберпанка, «войной всех против всех» и сурвивализмом (навыками выживания в условиях конца света) [Анонимус Р.С. Социально-революционный паралич // http://socrev.info/?q=content/socialno-revolyucionnyy-paralich]. Произошедший «блэкаут в Венесуэле» в марте 2019 г. – первый «звоночек» к новой эпохе.

Это будет эпоха тотального «опрощения и нищеты», «эра унижения», когда над человечеством будет висеть «дамоклов мечь» корпораций, как это еще провидчески описали писатели-фантасты Иван Ефремов и Михаил Ахманов (Нахмансон). Но особенно – Рэй Брэдбери в рассказе «Улыбка»: 

«… Это про то, как пережившие страшную войну и по ее стопам возненавидевшие все достижения предыдущей цивилизации люди отказываются от технологий и творчества. Каждый день на площади выставляют работы предков и дружно плюют в них, закидывают грязью, рвут в клочки. И только один мальчик, покоренный улыбкой женщины на картине, подбирает вырванные из полотна едва заметно сдвинутые губы и потом по ночам вглядывается в эту ценность и плачет от счастья, даруя читателям надежду, что все еще вернется на круги своя» [Сегаль Э. Университская "элита" уже присела над Джокондой, спустив трусы // Мезоевразия. – 2020. – 29.12. – https://mesoeurasia.blogspot.com/2020/12/blog-post_43.html].

Все это усугубляется фактом осознания того, что уровень развития, принципиально превышающий нынешний («модернизационный»), попросту невозможен. То есть все возможные для разумного вида знания, технологии и достижения присутствуют уже сейчас хотя бы в зачаточном виде. 

«… Текущая фаза развития – индустриальная – исчерпала свой базовый ресурс и вышла в состояние катастрофы, из которой всегда есть два устойчивых выхода: либо пройти фазовый барьер и перейти к следующей фазе развития, либо не пройти – и тогда придется возвращаться в предыдущую стадию…  Перенапряженные инфраструктура и коммуникации делают невозможным дальнейшее развитие глобального капитализма в рамках индустриальной фазы. Перед человечеством жестко стоит вопрос – либо прорыв к «заиндустриальному» развитию и поиск нового базового ресурса (вместе с технологиями по его использованию,) либо откат назад – с очевидной масштабнейшей депопуляцией, и в первую очередь в самых развитых странах и регионах, так как именно там инфраструктура «проедена» наиболее полно… Коллапс здравоохранения – маркер, демонстрирующий кризис индустриальной фазы, неспособной к стандартным реакциям на сугубо стандартные проблемы и вызовы. Здравоохранение развитых стран стало жертвой своего собственного высокого уровня – оно полностью «выжрало» свой инфраструктурный базис, и чем более развита страна, тем катастрофичнее в ней протекает (кризис)… А вот для стран второго и третьего эшелона возможны просветы… в ситуации катастрофического перехода более низкий уровень развития создает и резерв для более плавного перехода. С меньшими негативными последствиями и большим перечнем позитивных возможностей» [Эль Мюрид (Несмиян А.). Человечество стоит при Переходе из находящейся в кризисе индустриальной фазы развития Мир-Системы // Мезоевразия. – 2020. – 30.11. – https://mesoeurasia.blogspot.com/2020/11/blog-post_30.html].

К тому же 

«… возникает ситуация, с которой человечество никогда ранее не сталкивалась – скорость развития индустриальной фазы и протекание катастрофы ее завершения происходит с ранее невиданным темпом… А сама индустриальная экономика сумела глобализоваться буквально в течение столетия и подошла к состоянию кризиса буквально вот-вот по историческим меркам: первые маркеры надвигающейся катастрофы стали проявляться в начале 70 годов 20 века, а окончательно катастрофа оформилась к началу нынешнего. Сам фазовый переход будет так же стремительным – никто не даст нескольких сот лет, чтобы его совершить, а значит, возникает проблема, решение которой придется находить «на ходу». Это проблема психического порядка – нормальный человек просто не в состоянии адаптироваться к столь стремительным изменениям… Соответственно, возникает очевидная проблема стремительного перехода – большая часть человечества психически не готова к столь стремительным изменениям. Она просто не способна отрефлексировать возникающие противоречия, не может выработать необходимые стратегии личного и коллективного поведения, а значит – по мере перехода будет сопротивляться изменениям, причем чем дальше эти изменения зайдут – тем более ожесточенные формы будет принимать и сопротивление… Но … даже прорыв в будущее, успешный прорыв и выход в новую заиндустриальную фазу развития, будет столь же катастрофическим для огромного числа людей. Темп перехода и неспособность адаптироваться к новому миру поставит вопрос о «лишних» людях столь же остро. Две фазы не могут существовать одновременно на одной территории – экономически более развитые технологии победят предыдущий уклад. А миллионы людей не сумеют в них встроиться. Что миллионы – десятки и сотни миллионов. Это – плата за темп. «Сопутствующие потери»… И … даже в случае успеха и прорыва в заиндустриальное будущее большую часть населения развитых и развивающихся стран это коснется исключительно с негативной стороны – оно обречено на быстрый и, возможно, не слишком безболезненный, уход…» [Эль Мюрид (Несмиян А.). Человечество стоит при Переходе из находящейся в кризисе индустриальной фазы развития Мир-Системы // Мезоевразия. – 2020. – 30.11. – https://mesoeurasia.blogspot.com/2020/11/blog-post_30.html].

Одновременно произойдет и моральная деградация оставшегося человечества: 

«… Новый технологический уклад вместе с новой фазой развития поставят еще один принципиальный вопрос – отказ от прежней морали. Те нравственные установки, которые возникли в ходе предыдущего перехода – эпохи Возрождения – в новом укладе будут чужеродными, а потому носители этих установок – угроза новому укладу. И здесь мы видим вполне логичную попытку разрешить это противоречие – пожилое (и взрослое в целом) население развитых и большей части развивающихся стран предназначается архитекторами нынешнего перехода к утилизации (социализировать их никто, как мы понимаем, не будет – да и задачу такую никто не ставит). А вот молодое поколение ускоренно загоняют в принципиально новую среду массового дистанционного образования. Будет ли оно качественным или наоборот – резко просядет в своем уровне – этот вопрос мне неизвестен и непонятен, лучше, если его будут исследовать специалисты. Но то, что дистантное образование – это крест на социальной адаптации детей, крах прежней модели обучения социальным навыкам, общению, получению нравственных установок по принципу «глаза в глаза» («учитель-ученик») – факт. Новое, молодое поколение должно быть полностью освобождено от нынешних моральных, нравственных и этических норм. Это не вина и не беда – это железный закон развития. Вспомним люденов Стругацких – их этика буквально в одно поколение полностью отошла от человеческой, создав свою систему ценностей. Новые люди, которые будут жить в новом заиндустриальном будущем, тоже получат новую психологию, этику, эстетику, логику. Новые нравственные ориентиры. Вся проблема в том, что раньше новую нравственность можно было взращивать на старой почве – времени было для этого предостаточно. Сегодня мы (ну, не мы, а человечество) будем проходить этот путь настолько стремительно, что новая нравственность просто не успеет зацепиться за старые нормы. А потому она станет расти буквально на камнях. У такого положения вещей есть, кстати, и следствие – уже через пару поколений 20-21 век и все, что было до них, будут восприниматься как глубоко доисторические времена. И вызывать интерес не больший, чем история Древнего Вавилона или взаимоотношения кроманьонцев с неандертальцами. У нового мира не будет вообще никакой ментальной связи с нами. Уже поэтому разнообразные политики, мечтающие вписать свое имя в историю, могут спать спокойно – истории не будет. Ну, то есть, будут, конечно, несколько специалистов, которые смогут приблизительно отличить Клинтона от Вашингтона, Путина от Керенского – но основная масса человечества интересоваться делами такой глубокой древности не будет просто по определению» [Эль Мюрид (Несмиян А.). Человечество стоит при Переходе из находящейся в кризисе индустриальной фазы развития Мир-Системы // Мезоевразия. – 2020. – 30.11. – https://mesoeurasia.blogspot.com/2020/11/blog-post_30.html].

Таким образом, если прогресс и продлится еще лет 25-50, но затем все равно грядет полное опустошение ресурсов и долгая медленная деградация. Хотя человечество как вид просуществует еще возможно, десятки, а то и сотни тысяч лет, но это будет время «средневекового феодального безвременья» – без угля, газа, нефти, урана никакое возрождение технической цивилизации будет уже невозможно. 

В социополитическом же плане также будет «Новое Средневековье». Как предположил наш коллега А. Иваненко в комментарии: 

«… как Модерн вышел из Средневековья, так и войдет в него: Американские демократические Папы-Президенты и варварская периферия террористов» [Иваненко А. Комментарий к статье Олега Гуцуляка «Грядущее будет феодальным безвременьем» // http://www.proza.ru/2014/06/19/225].

Идеальной иллюстрацией такого состояния вещей является сериал «Светлячок» («Firefly», 2002) и его продолжения в кинофильме «Миссия «Серенити»» («Serenity», 2005), сценариста и режиссёра Джосса Уидона. Действие сериала происходит в 2517 году… Именно этот сериал настолько напугал властьпридержащих, что он был закрыт после первого сезона, хотя до сих пор занимает первые места среди популярных в мире сериалов.