Бахтин говорит нам об «улыбке народной культуры», о «веселом времени», о «двух мирах», о смеховой стихии, которая якобы освобождает человека от оков официальной догмы.
Но книжный карнавал Бахтина - это фальшивка, придуманная для того, чтобы убаюкать испуганного обывателя.
Настоящий карнавал вовсе не радостный праздник. Карнавал - это крик разорванного на куски тела, судорога агонии, мясорубка космической жестокости. Бахтин прославляет «гротескное тело», которое ест, испражняется, совокупляется, открывается навстречу миру, стирая границы между индивидуальным «я» и космосом.
Средневековый карнавал - это не праздник освобождения. Это травма. Когда толпа на карнавале выворачивает мир наизнанку, коронуя шута и сбрасывая короля в грязь - это не просто смешная игра в переодевания. Это ритуальное убийство порядка, за которым неизбежно следует запах паленого мяса и литургия крови. Человек на подлинном карнавале - это тело без органов, растерзанное, расчлененное, кричащее в припадке чистой эпилепсии.
Опрокидывание иерархий не приносит радости. Оно обнажает зияющую пустоту под каждой маской. Под маской шута нет никого, кроме безумия. Карнавал - это истерический припадок культуры, которая поняла, что у нее нет лица.
Бахтин говорит о карнавальном смехе как амбивалентном, универсальном, всепоглощающем, побеждающем страх смерти.
Но настоящий карнавальный смех — это не веселье. Это истерический смех жертвы, которую ведут на костер инквизиции. Это оскал трупа. Когда толпа гогочет над кривляющимся паяцем, она не празднует жизнь, а глумится над собственной смертью, потому что боится посмотреть ей в глаза.
Этот смех разрушает язык. Карнавальный смех Бахтина - это попытка замазать краской зияющую рану человеческого отчуждения. Но краска стекает, смешиваясь с гноем. Карнавал - это не торжество жизни, а триумф разложения, где куски мяса, временно получают право танцевать на собственных похоронах.
Зачем нужна карнавальная маска? Бахтин видит в ней символ свободы метаморфозы.
Маска - это инструмент изоляции ужаса. Когда карнавал заканчивается, когда наступает Пепельная Среда, маски сдирают с лиц.
Потому, что подлинная свобода, к которой рвется человек через этот хаос, - это не веселый хоровод на ярмарочной площади. Это разрушение самой матрицы цивилизации. Карнавал есть судорожная попытка дотронуться до изначальной, жестокой, нечеловеческой стихии бытия, где нет ни закона, ни морали, а есть только первобытная, слепая воля к разрушению.
Бахтин хотел приручить карнавал. Он хотел сделать его безопасным экспонатом для университетских лекций, книжогой в мягком переплете, которую можно читать перед сном в уютном кресле.
Но карнавал не прощает уюта. Карнавал сжигает книги, рвет горло, калечит рассудок и оставляет человека один на один с обнаженной, воющей реальностью.
Комментариев нет:
Отправить комментарий